ლიკა ქავჟარაძე – Lika Kavjaradze (1959)

ჩანაწერები პირველ პირში
ავტორი: სალომე კიკალეიშვილი

ოთახში მარტოა. არ ცივა, მაგრამ ის მაინც პლედში გახვეული ზის ძველ სავარძელში. სიგარეტს სიგარეტზე უკიდებს და სადღაც შორს იყურება. მოწევა მისთვის ყველაზე დიდი კომფორტია. ჩართული ტელევიზორი რაღაცას გუგუნებს, მაგრამ ეს ხელს არ უშლის. ფიქრობს, არ ვიცი რაზე, ეს არავინ იცის. აი, რაზეც არასდროს იფიქრებს _ ეს სიგარეტისთვის თავის დანებებაა. ტელეფონის ზარი ისმის და _ ალო, დიახ, ლიკა ვარ. რომელი ჟურნალიდან? აა… კარგი, დიახ. შევთანხმდით.
არ მინდოდა, მაგრამ ვერსად გავექეცი მარიტას სახეს; როლს, რომელმაც მის ცხოვრებაში ბევრი რამ შეცვალა, ბევრი რამ განაპირობა. კინოში შესრულებული 30-მდე როლის მიუხედავად, ის ყველასთვის მაინც იმ 15 წლის მარიტად დარჩა, რომელიც პატარა ხელებში ძლიერად მოკუმულ ციცქნა, მკვდარ ჩიტს დასცქეროდა სევდიანი თვალებით. სახე, რომელმაც უეცარი პოპულარობა მოუტანა; რომელმაც მისი შემდგომი ცხოვრება გამოძერწა. ამაზე ხშირად ფიქრობს, მით უმეტეს ახლა, როცა თავისუფალია. მართლა თავისუფალი. თავისუფალი ყველასგან და ყველაფრისგან; სამუშაოსგანაც კი. უბრალოდ, როცა მოუსვენარ ჟურნალისტებს თავში ამოუტივტივდებათ ხოლმე მისი სახელი, ოთახში ტელეფონის ზარი ისმის და _ ალო, დიახ, მე ვარ. რომელი ჟურნალიდან? აა… კარგი, დიახ. შევთანხმდით.
“ნატვრის ხიდან” დავიწყო?
იქნებ ცოტა უფრო ადრე…
ადრე? რა იყო ადრე…
5 წლის ვიყავი. დედა მოვიდა და რატომღაც მეზობელთან გამიყვანა. თითქოს იქ დამმალა. საშინელი სიჩუმე იყო. სიწყნარე. უცბად სადარბაზოდან ყვირილი მომესმა, დავიბენი. ვერ გავიგე რა ხდებოდა. გამოვიპარე და კარის ჭუჭრუტანაში გავიხედე. ბებია იდგა, სულ შავებში. ტიროდა. დედაც იქ იყო. ბაბუაჩემის სახელს იმეორებდნენ. ვიგრძენი, რომ რაღაც მოხდა, რაღაც ცუდი. შემეშინდა. სიკვდილის შემეშინდა. ეს იმდენად ძლიერი იყო, რომ დღემდე მახსოვს და იცი… მეშინია. საკუთარის არა, მეშინია ვინმეს არ დაემართოს ჩემს გარშემო.
მაშინ საბურთალოზე ვცხოვრობდი. მას შემდეგ, რაც დედა გარდაიცვალა, ის ბინა გავყიდე, იქ ვეღარ ვიცხოვრებდი. მართალი გითხრა, არასდროს მომნატრებია ის სახლი. ბებია ავად იყო, დედაც იქ გარდაიცვალა… სამნი ვცხოვრობდით, წლინახევრის ვიყავი, როცა მშობლები ერთმანეთს გაშორდნენ, ამიტომ მამა ბუნდოვნად მახსოვს. განებივრებული? არა, არასდროს. დედას ამის საშუალება, უბრალოდ, არ ჰქონდა. 12 წლიდან კინოში დავიწყე გადაღება და ჩემი ოჯახის მარჩენალი გავხდი.
დედა ძალიან მკაცრი იყო, ჩემს ცხოვრებაში ყველაფერს ის წყვეტდა. არასდროს მქონდა დამოუკიდებლობა, საშუალება, რომ თვითონ მიმეღო გადაწყვეტილება. ამას ყოველთვის ჩემს მაგივრად აკეთებდნენ, ხან ვინ და ხან ვინ _ ყველა, ჩემს გარდა. ეს უნდა გააკეთო, ასე უნდა მოიქცე, ეს უნდა ჩაიცვა, სულ დაძაბული ვიყავი. ვაპროტესტებდი, ვჩხუბობდი და მაინც ისე ვაკეთებდი, როგორც მეტყოდა..
მუდმივ ზეწოლას ვგრძნობდი _ უნდა! გადაღებაზე მივდიოდი, დედა მომყვებოდა, სადღაც სხვაგან _ ისევ დედა ან ბებია… 24 საათიანი მეთვალყურეობის ქვეშ ვიყავი. ამიტომ ძალიან გამიჭირდა ცხოვრება. არ ვიცი, შეიძლება ჩემთვის იმის აცილება უნდოდა, რაც თვითონ დაემართა, არ ვიცი. მაგრამ, როცა ასეთ პირობებში გაიზრდები და წლების მერე, საერთოდ სხვაგან აღმოჩნდები, სხვა ქვეყანაში, შეიძლება გაგიჟდე. ამერიკაში დარჩენის საშუალება გვქონდა, სადაც ჩემი პირველი მეუღლე, სანდრო მუშაობდა, მაგრამ ვერა! არა! არ შემეძლო! მიუხედავად იმისა, რომ 1993-94 წელი იყო და ყველას აქედან გაქცევაზე ეჭირა თვალი. უკან დავბრუნდით.
ყველაზე ცუდად ალბათ მაშინ ვიყავი, როდესაც დედა გარდაიცვალა; ხატვა დავიწყე და ვცდილობდი ამაზე გადამეტანა ყურადღება. ძალიან ცუდად გავხდი, მეგონა ფეხებიდან მიწა გამომეცალა. ადრე ხომ მაღიზიანებდა, მაგრამ უცბად ისე ინფანტილურად ვიგრძენი თავი…
მეე? მე ვცდილობ არ ვგავდე დედაჩემს, არ მინდა დედაჩემისნაირი დედა ვიყო. ამიტომ ლევანს ყოველთვის მეტ თავისუფლებას ვაძლევდი, რომ ცხოვრებაში არჩევანი თვითონ გაეკეთებინა და 24 საათი არ მეკონტროლებინა.~
ლევან თაქთაქიშვილი
ძნელია დედაშენზე ლაპარაკი, ალბათ იმიტომ, რომ დედაა და მასთან დაკავშირებული ყველაფერი ძალიან ჩვეულებრივი გგონია. ლიკა ყოველთვის ცდილობს ნაკლებად ჩაერიოს ჩემს ცხოვრებაში, შეიძლება იმიტომ, რომ თვითონ ცოტა სხვანაირად გაიზარდა. არ გზღუდავს იმიტომ, რომ თვითონაც უყვარს თავისუფლება. მაგრამ ადრე უფრო იცოდა, თუ გაიგებდა, რომ ვიღაცა მომწონს, მერე იწყებოდა ჩაციება _ და ვინ არის? საიდან? რატომ? როგორ? უბრალოდ, როგორც კი ხედავდა, რომ ეს არ მსიამოვნებდა, მაღიზიანებდა, თავს მანებებდა.
დილას ყავით და სიგარეტით იწყებს, მერე ერთი საათი ზის და ფხიზლდება. სპორტული ტიპია, ერთი პერიოდი სულ დარბოდა, ვარჯიშობდა, ბევრს ცურავდა, ხატავდა. მე ლიკას ნახატები უფრო მომწონს, ვიდრე ჩანაწერები; ამ ბოლო დროს სულ წერს ხოლმე; რა ვიცი, თავის ცხოვრებაზე.
არა, ეგ არასდროს მიგრძვნია, ან შეიძლება არ ვაკვირდებოდი, პატარა ვიყავი; უბრალოდ, ძალიან მოსაბეზრებელი იყო _ ეს ლიკას ბიჭიაა… შენ კი დებილივით დგეხარ და იღიმები. პირველად, `ნატვრის ხე” როცა ვნახე, ძალიან ბევრი ვიტირე, თან მაშინ ლიკა აქ არ იყო და მეგონა მოკვდა.
არასდროს მივლია ლიკას მონაწილეობით გადაღებული ფილმების ჩვენებებზე, არც დეფილეებზე. ჰო, პოდიუმზე რამდენჯერმე გამოვიდა. არ ვიცი, რატომ. შეიძლება რაღაცნაირად მრცხვენოდა? შეიძლება. ისე, ერთხელ, 8 წლის როცა ვიყავი, მეც გამომიყვანა ჩვენებაზე. მარტო იმიტომ დამამახსოვრდა, რომ რაღაც ქურთუკი ჩამაცვეს და მერე მაჩუქეს, ძალიან გამიხარდა.
რა ვიცი… გავხარო, მეუბნებიან. ლიკა უფრო ჩაკეტილი ადამიანია, მეც ასეთი ვარ. იცი, მახსოვს, რომ სულ მენატრებოდა. მამაჩემი ფიზიკოსია და სულ სადღაც იყო წასული, თვეობით მიდიოდა. ლიკას იმ პერიოდში გადაღებები ჰქონდა. ამიტომ, უფრო ბებია-ბაბუასთან ვიზრდებოდი.
რა მახსენდება? მმმ, არაფერი ისეთი. სამუშაოს გამო, თითქმის სულ ცალ-ცალკე იყვნენ, მერე ურთიერთობაც არ ჰქონიათ მაინცდამაინც კარგი. კი, როცა ერთმანეთს დაშორდნენ, დიდი ვიყავი, მაგრამ ჩემი განცდები მაინც მქონდა. ახლა ლიკა ლევანთან ერთად ცხოვრობს, ისინი მეორე სართულზე, მე _ მეოთხეზე; მამაჩემი _ სანდრო ახალ ცოლთან ერთადაა ამერიკაში. რა ვიცი, მგონი, ყველაფერი კარგად არის.
ლიკა? ჯიუტია. თან გააჩნია რა ხასიათზეა. აი, დილით რომ ადგები, უკვე ხედავ, რომ დღეს რაღაც სხვანაირადაა… რა ვიცი… სულ რაღაცეებს უშვრება თმებს, შეიჭრის, შეიღებავს რაღაცფრად. უხდება_არ უხდება, მაინც გააკეთებს. ხან სევდიანია, უცებ მხიარული, უცებ ჯიუტი და უცებ შეიძლება… რა ვიცი, კიდევ როგორი. ლიკა ბევრნაირია. . . .
დღეს ჩემს ცხოვრებაში საინტერესო არაფერი ხდება. ყოველ შემთხვევაში, კინოს თუ გულისხმობ. ისეთი შეგრძნებაა, თითქოს ცაში ხარ გამოკიდული. რას იზამ… არ არის სამუშაო, მაგრამ ამისგან არ ვქმნი ტრაგედიას, არც არაფერს ველოდები. კი, მენატრება, მაგრამ ვცდილობ ამაზე ბევრი არ ვიფიქრო. სამწუხაროდ, ასეა თუ ისე, ხალხი ჩემს სხვა ფილმებს არ იცნობს, ან ნაკლებად იცნობს. მხოლოდ `ნატვრის ხე” იციან; ალბათ იმიტომ, რომ გამორჩეულად კარგი ფილმი გამოვიდა.
მსახიობობაზე არ ვფიქრობდი, პატარაობიდანვე მუსიკაზე დავდიოდი და ეს იმდენად მნიშვნელოვანი იყო, რომ თეატრალურში პრინციპულად არ ჩავაბარე.~
დინი ვირსალაძე:
ნიჭიერთა მუსიკალურ ათწლედში ერთად ვსწავლობდით. ახლაც მახსოვს ლიკა შეკრული თმებით, ყოველთვის ძალიან სადად ჩაცმული და ნოტებით ხელში. ბევრი მინახავს კინოში, სცენაზე, როდესაც პატარა ასაკიდან ხდებიან პოპულარულები, რაღაც ემართებათ. ლიკას ეს არასდროს დამართნია _ ძალიან თავმდაბალია. უბრალო და სადაა. ძალიან ღრმა და საინტერესო ადამიანია.
სადღაც ჩაკეტილი, ზოგჯერ პირიქით, სულ ხალხშია და ისეთ ენერგეტიკას იძლევა… ერთხელ ჯაზ-ფესტივალზე მოვიდა, სადაც მე ვუკრავდი. რას შვრებოდაა… სკამზე დადგა! ნამდვილი ფანივით იქცეოდა, ცეკვავდა…
მაკა ნაცვლიშვილის ჩვენებაზე ორჯერ გამოვედით. ერთხელ მაკას ვუთხარი, _ რაღა დროს ჩემი გამოსვლაა, როცა 18 წლის გოგონები გყავს-მეთქი და _ რაო, იყვირა ლიკამ, ჩვენ მაგათ ყველას ფორას მივცემთო!
ჩოგბურთზე მინდოდა სიარული, მაგრამ არ შეიძლებოდა, იმიტომ, რომ მაჯისთვის იყო ცუდი. თხილამურზე დადგომა არ შეიძლებოდა, ვაითუ რამე მომტყდომოდა… მერე მუსიკა?! სულ ფილტვების ანთება მემართებოდა და ამიტომ დედას ფიგურულ სრიალზე დავყავდი.
ნიჭიერთა ათწლედში ვსწავლობდი, მერე კონსერვატორია დავამთავრე, სხვათა შორის, წითელ დიპლომზე და მას მერე, დიდი ხანი, ალბათ 20 წელი, კონსერვატორიასთან არსებულ ათწლედში ვასწავლიდი. ხომ იცი, მერე დაიწყო ომი, უბედურება… ბოლოს 60 ლარს მაძლევდნენ, რაც გზაშიც არ მყოფნიდა და ამიტომ პედაგოგობასაც დავანებე თავი.
რაზე ვოცნებობდი? ბავშვობაში საოცნებო დროც კი არ მქონია _ ვინ გამოვალ, აი, რომ გავიზრდები ვიქნები… არა! ყველაფერი უცბად დაიწყო _ მუსიკა და კინო.
შემთხვევით მიპოვა ვიღაცამ და სასინჯ გადაღებებზე მიმიწვია. `ნატვრის ხე”-მდე 4 ფილმი იყო: ლია ელიავას, ლანა ღოღობერიძის, რეზო გაბრიაძის… სწორედ რეზოსთან მნახეს ფილმში და `ნატვრის ხის” სასინჯ გადაღებებზე მიმიწვიეს.~
ნანა ჯანელიძე:
თენგიზმა ლიკა და სოსო, რეზო გაბრიაძის ფილმში ნახა, ერთად თამაშობდნენ. მაშინვე მიხვდა, რომ სწორედ ეს ორი ადამიანი სჭირდებოდა. არადა, დიდი შესარჩევი კონკურსი იყო, ვინ არ ვცადეთ: ნინო ბურდული, ნინელი ჭანკვეტაძე…
ლიკა განუმეორებელი იყო. სრულიად გამოუცდელი, მაგრამ ეტყოდი _ აქ მინდა ეს, და ამას იქვე გიკეთებდა. მიუხედავად იმისა, რომ თეატრალურში არ უსწავლია და სრულიად გამოუცდელი იყო, ძალიან ნიჭიერი და მგრძნობიარე მსახიობია. მე ლიკასთან მერეც ვიმუშავე, როცა ჩემს ფილმს `ოჯახს” ვიღებდი.
მაგრამ, იცი რას გეტყვი…. მთელი ქვეყანაა დამნაშავე იმაში, რომ ის ისე არ გამოიყენეს, როგორც საჭირო იყო. შეიძლება იმის ბრალიც არის, რომ საქართველოში დიდი ხანი კინო აღარ არსებობდა. ლიკა აქ არ უნდა დაბადებულიყო. რომი შნაიდერის გარეგნობის, უფრო კარგიც კი, ის ფრანგული კინოს ვარსკვლავი უნდა ყოფილიყო. ის ბერგმანის, ვისკონტის ტიპის მსახიობია.
თენგიზთან მუშაობა ადვილი იყო. თვითონ ადამიანი იყო ისეთი, რომ ბევრს არ ლაპარაკობდა. ერთს გეტყოდა და მორჩა. `ნატვრის ხეს” დიდი პოპულარობა მოჰყვა, მაშინ 15 წლის ვიყავი. დასაწყისში სასიამოვნო იყო. მახსოვს სკოლაში, როცა სასადილოში ურიგოდ მიშვებდნენ, სხვადასხვა ღონისძიებებისთვის ბილეთებს უფასოდ მაძლევდნენ, ქუჩაში მცნობდნენ. სულ პატარა, უცებ თეირანში აღმოვჩნდი, ფესტივალზე. რაღაცეები შევიკერე, რაღაცეები ვითხოვე მეგობრებისგან… გამოვიპრანჭე და წავედი. არ ვიცი, საიდან გაიგო თენგიზმა, მაგრამ იქ ყოფნისას მითხრა, მგონი შაჰის შვილს უნდა შენი მოტაცებაო და შემეშინდა! მართლა შემეშინდა! მე ხომ შეყვარებული არც მყოლია! არ ვიცი რატომ, არასდროს მაინტერესებდა ეგ ამბები. ჩემი მეგობრები დღეს მეუბნებიან, ისე გეჭირა თავი, ვინ გაბედავდა მოკარებასო… ღამის 4 საათი იქნებოდა, ვიწექი და თომანს მანს ვკითხულობდი, ის ჩემი ერთ-ერთი უსაყვარლესი ავტორია. უცებ კარზე ჩხაკუნი გავიგე, თითქოს ვიღაცა აპირებდა გაღებას, ღმერთო… როგორი კივილი მოვრთე, თენგიზს დავურეკე… საწყალი თენგიზი, როგორც კი რამე არ მომეწონებოდა, ვურეკავდი _ მიშველე-თქო.
სახლში უამრავი წერილი მომდიოდა, წერილების მთელი ჯარი, ყუთებით… მეგობრებთან ერთად ვიჯექი და ყველას ვკითხულობდი. სხვადასხვა ადგილებიდან, ქვეყნებიდან, ჯარიდან, ციხეებიდანაც კი. _ Жду ответа, как солдат обеда _ ეწერა ერთს. ერთი განსაკუთრებით დამამახსოვრდა, ავტოპორტრეტი იყო, თან ძალიან სევდიანი ტექსტით, რომ არასდროს უნახავს ზღვა, სიყვარული, რომ ზის ციხეში და ა.შ. და ა.შ. თითქმის ყველას ვპასუხობდი და ამასაც მივწერე, ვცადე დამემშვიდებინა, რაიმე კარგი მეთქვა. რამდენიმე თვეში პასუხი მომივიდა _ გამოვდივარ. მოვდივარ საქართველოში. ვაი… აქ შემეშინდა, არ ვიცი რატომ, მაგრამ სულ გავქრი. არა, არ ჩამოსულა, მაგრამ… უი, მედალიონზე უკვე მოვყევი?
12-13 წლის ვიყავი, ლამაზ გოგოდ ვითვლებოდი. ჩხირივით გამხდარს წეროს მეძახდნენ, მაგრამ სულ მაწუხებდა, რომ მუცელი მქონდა. ისე, რომ საცურაო კოსტიუმსაც არ ვიცმევდი. ბათუმში ვიყავი, “ინტურისტის” წინ, სადაც მუდამ ბევრი ხალხი ირევა და შენც წინ და უკან სეირნობ. ვხედავ, მოდის ძალიან სიმპათიური რუსის ბიჭი, ჩემზე აშკარად დიდი. შეიძლება რაღაც გაჩუქოთო, მკითხა და უცბად კისერზე მედალიონი ჩამომკიდა. მედალიონიც არ იყო, სხვადასხვა ფერის ქვები იყო აცმული ტყავზე _ ეს თქვენ ბედნიერებას მოგიტანთო, მითხრა და წავიდა. გაოგნებული დავრჩი. მისი სახე დამამახსოვრდა. იცი როგორი იყო?… გადაპარსული თავით, ლამაზი, ცისფერი თვალებით.
ერთ დღესაც, 3 წლის მერე, კარზე კაკუნი გაისმა. ვიღაცამ რუსულად იკითხა _ ლიკას სთხოვეთო, მე დავიმალე. ასეთ დროს სულ ვიმალებოდი. კარი დედამ გაუღო. წერილი დატოვა და წავიდა. მერე გავიგე, რომ ის ბიჭი ჩემს მეგობარს, გოგიტა ჭყონიას მოუყვანია, რომელიც ქვემოთ უცდიდა. წარმოდგენა არ მაქვს, რა მოხდა მერე, თითქოს საფრანგეთში ელჩის მოადგილე გახდა თუ რაღაც ამდაგვარი, მაგრამ… იცი, კი! ძალიან კარგად დამამახსოვრდა და ბევრჯერ მიფიქრია _ რა იდიოტი ვარ… რატომ არ გავედი… რა ვიცი, რომ გავსულიყავი…
არადა, იცი როგორი ბავშვობა მქონდა?… ეზოში ჩასასვლელ დროს თუ გამოვნახავდი, ხომ კარგი, თუ არადა… როდესაც პირველად მოვიდა ჩემთან ჟურნალისტი, 16-ის ვიყავი, მკითხა _ მომიყევით თქვენს ცხოვრებაში ყველაზე დიდი კურიოზიო. არ მაქვს-მეთქი, ვუპასუხე. რას ჰქვია არ გაქვთო? დილით 10- ზე ვდგები, 5 საათს ვუკრავ, მერე სკოლაში მივდივარ, 6-მდე იქ ვარ და როცა სახლში ვბრუნდები, ვმეცადინეობ-მეთქი. დაბნეულმა ჩემს მეგობარს გადახედა _ რა ვიცი, ჩვენ მარტო კლავიშები და ნოტები ვიცითო _ მიიღო პასუხად. არა, ლევანი კი ვატარე ცოტა ხანს, მაგრამ შეგვეცოდა, სულ ტიროდა. ლევანს რაც ეხება, სულ ჩემი თავი მახსენდება ხოლმე და… ცოდო იყო, გამოვიყვანეთ.~
მარიკა მანაგაძე
მე და ლიკა ბავშვობიდან ერთად ვიზრდებით. სულ ვიღაცეები მოდიოდნენ მასთან სახლში, და ეს ხან კარადაში იმალებოდა, ხან კიდევ სადღაც. კომპლიმენტს რომ ეუბნებოდნენ, წითლდებოდა. არავის არ ქონდა არანაირი შანსი, როგორც ჩიტი, ისე ისხლეტდა ყველას. არ მინახავს ადამიანი, რომელიც ისეთი ბავშვური ყოფილიყო, როგორიც ლიკა, დღესაც კი. ყოველთვის ახასიათებდა ერთი რამ: თუკი რაიმე საქმეს დაიწყებდა, ხუთოსანი მოსწავლესავით ყველაფერი ბოლომდე მიჰყავდა. ლიკა იცი როგორია?… ორ წინადადებას იტყვის და ჩერდება, ყოფით პრობლემებზე არასდროს ლაპარაკობს, ეს თითქოს არც ეკარება. ჩემთვის უმსუბუქესია მასთან ურთიერთობა, ზოგჯერ მივალ და არც არაფერზე ვლაპარაკობთ, ერთად ვსხედვართ და ეს უკვე მყოფნის.
რაც მეორედ გათხოვდა, შეიცვალა _ მივხვდი, რომ ვიღაცას ვჭირდებიო, მითხრა. რამდენჯერ უთხრეს, რომ გადაგიღებთ აქა და აქ, ემზადებოდა, თან როგოორ… მერე? მერე არაფერი. დასანანია, მაგრამ სულ ის დაყვებოდა, რომ ლამაზია, ლამაზია და მორჩა, მეტი არაფერი.
არ მომწონს მარიტას როლში, ჩემთვის ძალიან არაბუნებრივია, იმიტომ, რომ სხვამ გაახმოვანა. ჰო, ბევრჯერ უთქვამს, მარიტას ბედი გავიზიარეო.
ლიკას დედა? ძალიან კარგი ადამიანი იყო, უბრალოდ, ის ასე ცდილობდა დაეცვა თავისი შვილი. ეს იყო და ეს.
პოპულარობამ საშინელება დამმართა. ბოლოს ისე ვიყავი, ქუდს ლამის თვალებამდე ვიხურავდი, რომ არავის ვეცნე. უკვე მაღიზიანებდა სულ ყურადღების ცენტრში ყოფნა. როგორ ხარ? რა გაცვია? როგორ გამოიყურები?… სათვალე მიყვარს, იმიტომ, რომ რაღაც ინტიმს მიქმნის. ამინდს არ აქვს მნიშვნელობა. უსათვალოდ, ასე მგონია, შიშველი ვარ. არადა, გავიკეთებ თუ არა, ჩემს სამყაროში ვარ.
როდის იწყება ცხოვრება? ჩემთვის ახლა, მას მერე, რაც მეორედ გავთხოვდი.~
ლევან შანიძე
ლიკამ ერთხელ თავისი ჩანაწერები მაჩვენა. თავის ცხოვრებაზე წერდა. იმდენად მომეწონა, რომ სცენარის სახე მივეცი, რაღაცეებით გავამდიდრეთ, ჩავამატეთ და ვნახოთ… მუშა სათაურია `სიცოცხლე საამურია”, მაგრამ ალბათ `ზამბარას” დავარქმევთ. იცი რატომ?… ზამბარა ისეთი ნივთია, რომელიც იწელება, მაგრამ სად გაწყდება უცებ, არ იცი… ცხოვრებაც ხომ ასეთია.
როდის შევხვდი? ჯერ კიდევ, იცი, რა პერიოდია?… სკოლაში დავდივარ. მეტროში ვიდექი. რამდენჯერმე ლიკა დავინახე. მერე მე თვითონ მივხვდი, რომ მეტროთი სიარულს მოვუხშირე, რამდენჯერმე მატარებელიც კი გავუშვი, თვალებით ვეძებდი. მაშინ არც არაფერზე მიფიქრია. როგორ მივიდოდი, რა მეთქვა?! წარმოუდგენლად მიმაჩნდა. ვიდექი და ვუყურებდი რა.
რამდენიმე წლის წინ, მეგობართან შევხვდი, სრულიად შემთხვევით. მერე თვითონ დამირეკა, დამპატიჟა და…
ლიკა: არა, იცი რა იყო, მეგობართან შევხვდით ერთმანეთს. მითხრა, ფილმში უნდა გადაგიღოო. ერთი კვირა რომ გავიდა და არ დარეკა, მე თვითონ დავურეკე _ ჰე, აბა ფილმზე რას შვრები-მეთქი…
ლევანი: ჰოო, ახლა სულ ფილმის გამო დამირეკე… დღესაც არ გადამიღია ის ფილმი…
ცხოვრებაში ნელ-ნელა იღებ გამოცდილებას, ის რაღაცას სულ გასწავლის. ახლა უფრო სხვანაირი ვარ, თუ რაღაც გადავწყვიტე, აზრს ვერავინ შემაცვლევინებს, რატომ უნდა დავუჯერო სხვას?
ერთი ბიჭი მომწონდა, 17-18-ის ვიყავი. ერთ დღესაც მომკიდა ხელი და ფოთში წამიყვანა. ერთ საათში ბიძაჩემი ჩამოვიდა. მე ეს ბიჭი მიყვარს-მეთქი ვუთხარი; სილა გამაწნა, რას ნიშნავს გიყვარსო და უკან წამომიყვანა. იმ პერიოდში ცოლს შორდებოდა და რომ დაიწყეს ნათესავებმა ამბების მიტან-მოტანა _ ასეთია, ისეთია, ამას შვრება, იმას შვრება _ შემეშინდა და გავჩერდი.
ახლა შემიძლია ვთქვა, რომ ყველაფერი მაქვს ცხოვრებაში გამოცდილი; ჩემი ცხოვრება დიდ ემოციებთან და განცდებთან იყო დაკავშირებული. ყოველთვის მშურდა იმ ხალხის, რომელთაც შეეძლოთ ყველაფრის ერთი ყურიდან მეორეში გაშვება. ერთი პერიოდი ძალიან ბევრს ვკითხულობდი და იცი, ერთ დღეს მოვისროლე _ წადი, შენი, ვიფიქრე, მე ეს ყველაფერი საკუთარ თავზე უნდა გამოვცადო: სიყვარულიც, შთაბეჭდილებებიც. ცხოვრება ოკეანეა, ყველაფერი გინდა მიიღო; ეს იმხელა მორევია, რომ შეიძლება გარეკო კიდეც. 16 წლის ასაკში დოსტოევსკიზე ვგიჟდებოდი, მაგრამ ახლა ვეღარ წავიკითხავ; ის ისეთი ემოციურია, რომ ამის თავი აღარ მაქვს. ბავშვობაში მის გმირებთან იდენტიფიკაციაც კი მქონდა. ისინი ხომ შეურიგებლობის გრძნობით, ზოგჯერ ნიჰილისტურნი არიან. მათ პროტესტი აქვთ ყველაფრის მიმართ, ეს მეც მაქვს.
19 წლის გავთხოვდი. მე და სანდროს სულ ცალ-ცალკე გვიწევდა ცხოვრება, ის სულ სადღაც იყო. ამიტომ, დიდხანს დედაჩემთან ვცხოვრობდი. არ მინდა ამ პერიოდზე ლაპარაკი, სირთულეებთან არის დაკავშირებული. მაგრამ ეს 20 წელი ჩემს ცხოვრებაში ცოტა პესიმისტურ პერიოდად მახსენდება.
ახლა ყველაფერი შეიცვალა. როცა მეგობრები მსაყვედურობენ, რატომ არსად არ დადიხარო, იცი რაა… აღარ მაინტერესებს, მომბეზრდა. აღარ მინდა ის ქაოსი, აღარც `ტუსოვკები”, გამოპრანჭვები. სისულელეა ეს ყველაფერი. ძნელად გავდივარ ადაპტაციას და ამიტომ ყველაფერზე ვფორიაქობდი, ვნერვიულობდი… აღარ მინდა, ჯანდაბამდე გზა ჰქონია. მყუდროდ, სახლში მირჩევნია ყოფნა.
ყველაფერი, რაც ადრე გამიკეთებია, კარგი თუ ცუდი, ყველაფერი რაღაცისგან გამოწვეული იყო _ რაღაც დაუკმაყოფილებლობის გამო, რაღაცის ასანაზღაურებლად. ამიტომ, შეიძლება ბევრ შეცდომასაც ვუშვებდი. ახლა ეს აღარ მაწუხებს და მორჩა! საკმარისია!
სხვათა შორის, პირველად რომ გამოვიდა ასტროლოგიური წიგნები, დიდი ინტერესით ვკითხულობდი. იმდენად მოვექეცი შთაბეჭდილების თუ გავლენის ქვეშ, რომ სულ რაღაც პარალელებს ვავლებდი საკუთარ თავთან. ეს დამეხმარა. რაც არ მომწონდა, ვიცოდი, რომ ცუდია, ამოვიღე ჩემი ხასიათიდან, ამოვძირკვე. როცა ცუდად ვიყავი, ყურადღება გადამქონდა და ვხატავდი, სპორტს მივდევდი: დავრბოდი, ვვარჯიშობდი, აუზში კილომეტრებს ვცურავდი. არა, ახლა აღარ… მომბეზრდა. 27 წლიდან ამას ვაკეთებდი, ლამის ყოველდღე, ძალიან მომბეზრდა. ჰო, ძილი მიყვარს, მე თვითონ ვერ ვიძინებ, დიდი ხანია ტრანკვილიზატორს ვსვამ. როცა რაღაც მაწუხებს, ძილის დროს ყველაფრისგან ვითიშები; იმდენად, რომ დილით ყველაფერი მავიწყდება. ეს მეხმარება. არ ვიცი, თავიდან რომ დავიწყო, რამეს შევცვლიდი თუ არა. უბრალოდ… არ გავხდებოდი მუსიკოსი! მსახიობი? შეიძლება. არა, მე ვიცი, ფსიქოლოგი ვიქნებოდი…”

წყარო: http://www.shokoladi.ge

ია ნინიძე

ია ნინიძე – Ia Ninidze (1960)

За все в жизни надо платить. Эта жестокая фраза перестает быть журнальным штампом, когда речь идет о реальном человеке. И тем не менее за свой стремительный взлет актриса Ия НИНИДЗЕ заплатила по гамбургскому счету. Другая бы давно опустила руки. Но ведь Ия – небесная ласточка!

К той роли она готовилась долгих восемь месяцев. С ней связывала все свои самые радужные надежды. С ней мечтала вновь вернуться в строй. Ведь после того, как ее жизнь в Грузии буквально за считаные дни оказалась разрушенной, предложение режиссера Григория Гурвича переехать в Москву и поступить в труппу театра «Летучая мышь» — сразу же с главной ролью в спектакле «Великая иллюзия» — воспринималось как подарок судьбы. Поэтому репетировала, не щадя себя. Дни и ночи. Ночи и дни.
Наконец-то день премьеры. Генеральный прогон за несколько часов до спектакля. А дальше… грохот, темнота в глазах и – невыносимая боль.
Когда она очнулась, вокруг столпилась вся труппа. Коллеги старались, чтобы она не поворачивала голову. Но Ия все равно краем глаза увидела: ее нога – вывернутая, как у сломанной куклы, пяткой вверх – лежала, будто чужая, где-то сбоку. Она опять потеряла сознание – то ли от боли, то ли от ужасающей картины.
Вечером, в тот самый момент, когда в театре началась премьера, она лежала на операционном столе в Институте имени Склифосовского. И в сотый раз теребила врача за руку: «Доктор, скажите, я когда-нибудь смогу танцевать?»

ДОЧЬ В КИНО И НАЯВУ

У себя на родине Ия Нинидзе считалась ребенком всесоюзного значения. «Эта девочка далеко пойдет!» – неслось со всех сторон. В восемь лет она дебютировала в кино у самого Георгия Данелия: в фильме «Не горюй!» сыграла дочь Софико Чиаурели. Данелия до сих пор при встрече с Нинидзе устраивает ей экзамен: «Ийка, роль помнишь?» А она в ответ скороговоркой выдает целые куски из своей детской роли.
Потом, в одиннадцать лет, стала «дочерью» Софико Чиаурели вторично – уже в картине «Мелодии Верийского квартала». Великая актриса тогда даже сказала, что была бы счастлива, если б у нее была такая талантливая и умная наследница. Пройдет совсем немного времени, и это желание Софико неожиданно претворится в жизнь.
А пока они день за днем работали экранными дочкой и матерью.
Ия НИНИДЗЕ: «Но все это время я повторяла, что буду балериной. Ой, вы не представляете, как я бредила танцами. Ни о чем другом даже думать не хотела. Рисовала в своем воображении пуанты, на которые я встану, пачку, в которую я облачусь. Я ведь даже не очень-то жаждала сниматься в «Мелодиях Верийского квартала». Когда меня в школе отловила ассистент режиссера с банальным «Девочка, хочешь сниматься в кино?», я честно призналась: «Не-а». – «Как же так, все девочки хотят, а ты – нет». И написала телефон студии на бумажке, чуть ли не насильно засунув ее мне в карман. Когда мама стирала платье, эту записочку нашла. И повела меня на пробы. Из тысячи претенденток сразу же утвердили меня».
И только через несколько лет, после картины «Небесные ласточки», она поняла, что мысли о балете постепенно отходят на второй план. Может быть, стоит себя попробовать на актерской стезе?

НЕБЕСНАЯ ЛАСТОЧКА

Говорят, Андрей Миронов, увидев свою будущую партнершу, лишь всплеснул руками: «Боже мой, какая худенькая! Да с ней даже роман невозможно закрутить!»
Мама Ии поддержала актера: мол, хоть вы как-нибудь подействуйте на нее, а то ничего не ест, кожа да кости – смотреть страшно.
И.Н.: «Поэтому в перерывах между съемками Миронов меня трогательно подкармливал. Булочками с кефирчиком. Я в ответ благодарно улыбалась: «Спасибо, дядя Андрюша!» Слыша мое «дядя», Миронов краснел и бледнел и очень просил меня не называть его так хотя бы на публике. Но я-то была девушка не промах. Поэтому, дождавшись, когда вокруг нас скапливалось много народа, громко кричала: «Дядя Андрюша! Дядя Андрюша!»
Этот голосок с сильно выраженным грузинским акцентом в конце концов из фильма изъяли. Прелестная Дениза говорит голосом совсем другой актрисы. Что никак не сказалось на популярности Ии. Уже на следующий день после премьеры Нинидзе провозгласили советской Одри Хепберн и предрекли будущую ей мировую славу.
Возможно, если бы не советская система, у нее действительно был бы шанс. Когда годы спустя в Грузию попадет актер Роберт Редфорд, эта девушка с миндалевидными глазами и ослепительной улыбкой пленит его сердце. «Надо обязательно снять фильм об Одри Хепберн с вами в главной роли!» – убеждал актер не столько Ию, сколько советские власти. Но это предложение так и осталось висеть в воздухе: власти попытались сделать вид, что ничего не слышат. Говорят, Редфорд еще долго слал письма в Министерство кинематографии, но все они оставались без ответа…

МОЯ ВТОРАЯ МАМА

А потом она стала дочерью Чиаурели уже в реальной жизни. Когда Ия познакомилась с Нико, сыном великой актрисы и режиссера Георгия Шенгелая, ей было всего пятнадцать. Нико – на два года старше.
Это случилось как раз в день премьеры «Небесных ласточек». После триумфального показа дедушка Ии устроил дома грандиозную пирушку. И Нико, конечно, был там. Он объяснился без слов. Выйдя на балкон – покурить тайком от взрослых, он приблизился к окну и сквозь стекло поцеловал свою будущую жену. И Ия, забросив куклы, стала готовиться к свадьбе.
И.Н.: «Мне было тогда всего семнадцать лет. Зарегистрировали нас под расписку Софико, которая в те годы была депутатом Верховного Совета. Я действительно тогда еще была совер шенным ребенком, играла в куклы. Кстати, все их взяла с собой в дом мужа – в качестве приданого».
И только позже она вспомнит о дурных предзнаменованиях: обручальное колечко оказалось маловато – его пришлось переделывать, и на нем пошли трещинки; Нико поранил руку, закапав кровью ее белоснежное свадебное платье.
Но это будет позже. А пока молодые поехали покорять Москву. Ия поступила во ВГИК. Нико перевелся сразу на второй курс художественного факультета – из Тбилисской академии художеств.
И.Н.: «Это было счастливое время. Я пропадала в училище, куда поступила с большим трудом. Хотя во время приемных экзаменов я постоянно слышала за своей спиной: «Ну конечно, уж Небесная Ласточка обязательно поступит». Но Сергей Бондарчук, который набирал курс, был ко всем строг. Да и мне хотелось доказать, что свое звание студентки я заработала сама. Поэтому к экзаменам я готовилась очень серьезно. Правда, чуть не срезалась на истории. Хорошо, выручил Бондарчук, который уговорил приемную комиссию дать мне еще один шанс. В итоге мне поручили выучить стенограмму XXVI съезда партии. Я ее так вызубрила, что до сих пор могу цитировать целыми абзацами!»
Жили молодые у знаменитой родственницы Нико – актрисы Ариадны Шенгелая.
И.Н.: «Неповторимые ощущения. Дом композиторов, где жили Шостакович, Ростропович. Просыпаешься утром под звуки скрипки или рояля – божественно!»
И только Нико никак не мог привыкнуть к столичной жизни. После шумной, веселой Грузии все ему в суетливой и зацикленной на себе Москве казалось чужим и далеким. «Здесь небо серое», – повторял он.
Вскоре Нико уехал в Тбилиси. Когда позже Ия приехала к своему мужу, то с болью поняла: и она тоже стала ему чужой и далекой…
И.Н.: «Конечно, я тяжело переживала наш разрыв. Семнадцатилетняя девчонка – и вдруг развод… Спасла меня тогда учеба. Я, кстати, как-то довольно легко перенесла, что из композиторского дома мне пришлось переехать в общежитие. Наоборот, это было так интересно! Вьетнамцы по вечерам жарили на общей кухне селедку, жуткий запах от этого странного блюда обволакивал весь этаж. А мы с моей однокурсницей Леночкой уплетали пирожки, которые она привозила от мамы, живущей в Раменском. На какие-то мелочи мы даже не обращали внимания. У меня было низкое давление, анемия. Поэтому часто утром я просыпалась и видела, что вся подушка в крови. Но – ноги в руки, и на учебу. В кармане всегда лежал рубль – заначка на такси, если вдруг серьезно опаздывала на занятия. А по вечерам – посиделки с режиссерами, песни до утра. И так день за днем».
Несмотря на развод с Нико, Ия так и осталась дочерью Софико Чиаурели. До сих пор, приезжая в Тбилиси, первым делом идет к ней в гости.
И.Н.: «И с Николаем тоже виделась. Он меня познакомил со своей новой супругой, уже третьей. Представил: «Это моя первая жена». Я поправила: «Не первая, а старшая». Годы все лечат…»

ПРИНЦ И ПРИНЦЕССА

Со своим вторым мужем Сергеем Максачевым Ия познакомилась на Киностудии имени Горького. Ей предложили роль принцессы, ему – принца. Слово за слово – выяснилось, что принц с принцессой вместе учились во ВГИКе. Пусть и на разных курсах, но в общежитии, оказывается, жили на одном этаже. А еще Ия однажды занимала у него деньги – целых пятьдесят рублей. Помнила, что на духи, а вот лица того молодого человека почему-то не зафиксировала.
А тут чувства вдруг сразу закружили в любовном вихре. Даже сотни километров не стали помехой. Ия тогда уехала в Тбилиси, где после окончания института ее с радостью ждали в Театре имени Шота Руставели. Сергей оставался в Москве. Но мог прилететь с букетом цветов в Грузию – чтобы после спектакля вручить его Ие как самой талантливой и красивой актрисе. А после окончания института (Сергей на два года младше Ии) он приехал работать в Тбилисский театр русской драмы.
Свадьбу сыграли в Грузии. Здесь же венчались. И здесь родился их сын Георгий. Безумный от счастья, Сергей с охапками роз проникал в палату по водосточной трубе.
Вместе они прожили пять лет. По-своему счастливых, но и тяжелых. У Ии в те годы тяжело умирала мама, поэтому она проводила рядом с ней все свободное время. С мужем виделась все реже и реже. Пока наконец обоим не стало понятно: что-то безвозвратно ушло из их отношений.
И.Н.: «Сегодня Сергей – видный политик, у него жена, две девочки. Саша, его супруга, молодая еще, поэтому поначалу случались недомолвки. Но я ей сразу объяснила: «Надо дружить, потому что в жизни всякое бывает, сегодня ты есть, завтра – нет. А детки должны быть вместе».

АМЕРИКАНСКАЯ ДОЧЬ

О том, что он мечтает уехать в Америку, ее следующий муж Михаил предупредил сразу же. Но о разлуке думать как-то не хотелось: они сейчас вместе, они счастливы. К чему заглядывать в далекое будущее? К тому же у них родилась дочь Нина. И все-таки этот день пришел. Михаил сказал, что уезжает. Как он и предупреждал – в Америку.
Она осталась в Тбилиси одна. С двумя детьми на руках. Пока были роли, еще как-то держалась. Но когда в Грузии началась война, жизнь превратилась в кошмар.
И.Н.: «Страшное было время. В один момент вдруг все полетело в тартарары. Ни света, ни отопления. Я грела на груди детские вещи перед тем, как их надеть. Питались мы луком, политым подсолнечным маслом. Когда в доме появлялось лобио, мы чувствовали себя как на королевском званом ужине. Никогда не забуду тот ужас, который испытала, подслушав как-то разговор моих детей. Нина жаловалась Георгию, что очень хочет есть. А Георгий, сам еще маленький мальчик, серьезно ей так отвечает: «Спи, Нина, спи, во сне голод проходит».
Поэтому когда Григорий Гурвич предложил ей переехать в Москву и перейти в «Летучую мышь», она восприняла это предложение как подарок судьбы. Правда, актеры театра встретили ее не сказать чтобы очень радушно. Заезжая знаменитость, которой тут же предлагают главную в роль в перспективной премьере? К чему она здесь?
И.Н.: «Я, конечно, чувствовала этот клубок злости и зависти, который оплетал меня, как только я входила в театр. Но я ведь ни у кого не отнимала роли! Я всего лишь пыталась выжить».
Если Ию так ненавидели в театре, может, и та трагедия была подстроена? С чего это вдруг металлическая конструкция грохнулась на сцену в самый разгар репетиции?
И.Н.: «Нет, я в это не верю. Обычная халатность, не более того. Эта тяжеленная сцена, которая прямо во время спектакля спускалась на одном тросе, просто была плохо закреплена. Конечно, уже после трагедии рабочие все укрепили – эти триста килограммов держались уже не на тросе, а на железных цепях, намертво. Но, видимо, так было предрешено судьбой, что именно я стала «подопытным кроликом», на своей шкуре испытав непрочность новомодной конструкции. Кстати, к чести актеров «Летучей мыши» надо сказать, что после этого несчастья все будто сплотились. Ко мне приходила в больницу вся труппа. Увы, такое взаимопонимание досталось мне слишком высокой ценой».

ВОЛЯ К ЖИЗНИ

В тот самый момент, когда в театре «Летучая мышь» началась премьера «Великой иллюзии», она лежала на операционном столе в Институте имени Склифосовского. И в сотый раз теребила врача за руку: «Доктор, скажите, я когда-нибудь смогу танцевать?»
И.Н.: «Видимо, я так всем надоела этим своим бесконечным вопросом, что врач ответил – как в хорошем сценарии: «Мы не позволим, чтобы Небесная Ласточка летала с одним крылом». И так меня этот его пассаж успокоил, что я тут же от всех отстала. В твердой уверенности, что все будет хорошо».
Только год спустя Ия узнала, что ногу ей собирались ампутировать. Но ведь медики сдержали свое слово. И она смогла танцевать. Правда, для этого в тридцать восемь лет ей пришлось заново учиться ходить.
И.Н.: «Конечно, это была мощная переоценка ценностей. Помню, как еще в театре, когда меня окружила плотная толпа актеров, кто-то вдруг сказал: «Ия всю черноту взяла на свои небесные крылья». Наверное, это было какое-то предупреждение. А с другой стороны – слава богу, что осталась жива. Ведь упади эта мощная конструкция весом в триста килограммов на несколько сантиметров выше, от меня бы мокрого места не осталось! Так ни слова жалости! Живешь? Дышишь? Молчать! Все остальное приложится».
Она вообще идет по жизни смеясь. Даже в те моменты, когда в горле комок от слез. Когда другие просто опускают руки…
И.Н.: «Врачи мне рассказали про такой случай. К ним попала одна женщина – самая обычная, каких тысячи. Со сломанным пальцем. Не рука, не локоть – всего лишь палец. И так она нагнетала себя: какой ужас, я не выживу, – что от этой незначительной вроде бы травмы умерла. Поэтому я не давала себе раскисать. И других подбадривала. Помню, в том же Склифе, в соседней палате, лежал совсем молоденький мальчик. У него случилась в жизни трагедия: ему уже сделали несколько операций, в результате одна нога оказалась короче другой. И он совсем расклеился. И я – еще на ноги не вставшая – начала его теребить: «Ты посмотри на себя: какой ты хороший, какой красавчик. Почему не бреешься, весь зарос? Ну-ка давай иди в ванную. Жизнь не закончилась! Ну нога, ну подумаешь! Зато представляешь – выйдет такой парень, с роскошной палочкой! Да все девчонки будут сходить с ума». Я смеялась, и он вместе со мной. И скоро его уже было не узнать! Позже, когда нас обоих уже выписали из больницы, он позвонил поздравить меня с днем рождения и в конце разговора признался: «А у меня девушка появилась. Мы скоро поженимся».
Уже на третий день после операции она начала вставать. На костылях, каждый шаг – через боль. Метр – как олимпийский марафон. «Чудо», – в один голос уверяли врачи. Она не успевала с ними спорить. Ведь в палату стройными рядами шли коллеги, близкие. Поэтому с утра – педикюр: пальчики-то из-под гипса выглядывают. Как она может показаться неухоженной перед людьми?
Потом несколько лет тренинг дома. Три метра до окна, пять – до ванной. С утра – привести себя в порядок. Пусть она пока не выходит на улицу, но выглядеть должна на все сто.
И.Н.: «Я сидела у окна, как старушка, наблюдала за прохожими. Вот они идут, бегут, скачут – и даже не задумываются, какое это счастье. По ночам я видела сны, как танцую – легкая, воздушная! Но я не озлобилась. Потому что самое страшное – это начать завидовать. Я не знаю вот этих разделений – белая зависть, черная. Зависть – она и есть зависть. И она может разъесть тебя за считаные месяцы».

В ОЖИДАНИИ ЧУДА

Казалось, после таких испытаний должна наконец наступить полоса везения. Она готова к новым ролям, новым свершениям! Но режиссеры, которые когда-то заваливали ворохом предложений, будто забыли о ее существовании.
И только зрители помнят Небесную Ласточку. Поэтому от гастролей (с собственной концертной программой), к счастью, нет отбоя. Вот и колесит по городам и весям. Радуясь, что есть работа. Надеясь, что все еще впереди.
И.Н.: «Я ведь могу все сыграть, кроме роли младенца. Но – нет сценариев. Значит, моя роль еще не сыграна. Значит, надо просто переждать. Поэтому я счастлива, что есть фестивали, куда меня часто приглашают. Есть мои гастроли, с которыми я объездила всю Россию и Запад».
А еще есть ее дети – Георгий и Нина. Дочка, будто повторяя мамину судьбу, уже в шесть лет дебютировала в кино. В сказке о берендеях сыграла девочку Варюшу – в лаптях, русском сарафане. Вот только до экранов картина так и не дошла: дефолт, разруха, какое уж тут кино. Сейчас Нина учится в школе, но параллельно ездит с мамой на гастроли: поет с ней на два голоса романсы. И мечтает стать актрисой.
И.Н.: «У Нины именно оперный голос. Это все от моей мамы. Она ведь училась в консерватории, но потом, когда ждала меня, забросила. И уже после декрета пошла на филологический в Пушкинский институт. Но видите, через поколение ее талант передался Нине».
Георгий поначалу выбрал себе совсем далекое от маминой профессии занятие – Суворовское училище. Потом – учеба на юридическом факультете Академии экономической безопасности МВД. Но вот недавно актерские гены дали-таки о себе знать. Георгий снялся в небольшой роли в фильме о Лермонтове.
И.Н.: «Есть, есть в нем эта энергетика. Я это вижу, чувствую. Так что, думаю, в конце концов его не удержишь. Да и он сам теперь, глядя порой на экран, вдруг начинает критиковать: «Ну кто так играет? Эх, мне бы эту роль!» Значит, сидит в нем такая мысль…»
…А свою арию из «Великой иллюзии» она в театре всетаки спела. На костылях, еле ковыляющая по сцене. Но – спела. Ведь ее предки – русские князья Трубецкие-Ганские и грузинские князья Бердзенишвили. А имея такие гены, сложно ходить с опущенными крыльями.

ია ნინიძე

ია ნინიძე – Ia Ninidze (1960)

…А в тридцать восемь я заново училась ходить. “Великая иллюзия” – так назывался этот спектакль. Вечером в театре “Летучая мышь” должна была состояться премьера, но вместо меня арию из мюзикла “Сан-Сет-бульвар” исполняла другая актриса – на генеральной репетиции рухнула трехсоткилограммовая декорация, и меня с тяжелейшими переломами увозят в Институт Склифософского и кладут на операционный стол как раз в тот момент, когда я должна стоять на сцене. Такая вот великая иллюзия…

В семье я была любимицей: мне редко за что-нибудь доставалось. Помню забавный случай: мне исполнилось пять лет, дедушка с бабушкой взяли меня с собой в санаторий в Гаграх. В один прекрасный день я пропала. Бабушка за сердце хватается, дедушка окрестности прочесывает. И тут кто-то ему говорит: “Не волнуйтесь, уважаемый, ваша внучка в ресторане…” Дедушка – туда, а я на сцене, как раз песню допела и меня деньгами одаривают, щедро, как в Грузии принято. Дедушка так обрадовался, что я нашлась, – даже совсем не ругался.

В детстве я безумно хотела стать балериной – танцевала во сне и наяву. Мама рассказывала: я еще ходить не умела, но уже все время норовила встать на пальчики. А чуть подросла – стала петь. Лет в шесть меня определили в балетный кружок Тбилисского дома пионеров. И вот однажды двери открываются… и входит первый в моей жизни кинорежиссер – в джинсах и кепке. Это был Георгий Данелия, он искал девочку на роль дочери Софико Чиаурели в фильме “Не горюй”. Танцуем мы польку, и вдруг он как закричит: “Ийка, поди сюда!” Он выбрал меня!

Мы с мамой отправились на кинопробы. Не успела я войти – раздались возгласы: “Как она похожа на Одри Хепберн! Это настоящая Наташа Ростова!” Маме, которая ждала за дверью, я с гордостью сообщила: “Знаешь, меня сравнивали со знаменитыми актрисами Одри Хепберн и Наташей Ростовой!”

– И тебе, наверное, уже тогда захотелось стать актрисой?

– Как ни странно, нет. В фильм “Мелодии Верийского квартала” я попала только благодаря маме. Однажды к нам в хореографическое училище (мне было тогда одиннадцать лет) пришла ассистентка режиссера Георгия Шенгелая. Как раз в этот момент дали звонок, я съезжала по перилам и сбила ее с ног. Извинившись, бросилась бежать дальше, но она буквально сгребла меня в охапку: “Хочешь сниматься в кино?” Я на бегу отвечаю: “Нет!” – “Как нет? Все девочки мечтают стать актрисами!” – “А я хочу стать балериной!” Но она все-таки успела сунуть мне в карман записку с телефоном. Мама ее нашла, когда гладила школьный фартук, позвонила на студию и повела меня на пробы. В первый же день я прошла огромный конкурс и была утверждена на одну из главных ролей. Кстати, там я опять играла дочку Софико Чиаурели.

– А как складывались ваши отношения в жизни?

– Прекрасно. Софико и ее муж Георгий Шенгелая сразу отнеслись ко мне как к родной дочери задолго до того, как я стала женой их сына.

Мне было пятнадцать, Нико – семнадцать. Я дружила с его младшим братом Сандро, иногда приходила к ним в гости. У Сандро был день рождения, мы смотрели по телевизору мультики, “Ну, погоди!”, кажется, когда в комнату вошел Нико. Я встала, как встают перед взрослыми, нас познакомили…

Потом была премьера “Небесных ласточек” в Доме кино, праздновали ее у нас дома – дедушка все организовал. Приехала Софико, с ней был Нико. Он попросил меня раздобыть сигареты и вышел на балкон – покурить тайком от взрослых. Я раздобыла “Приму”. Нико подошел к оконному стеклу и поцеловал меня через него. И все. Стрела Амура попала в цель…

Иду я как-то в школу и вижу: на противоположной стороне улицы останавливается белая “Волга”. Из нее выходит Нико: “О! Нечаянная встреча. Давай, – говорит, – погуляем”. А я никогда в жизни не прогуливала занятий. Так он все пять уроков простоял напротив школы. Я уже давно во всех тетрадках писала: “Никуша + Ия = любовь”. И вдруг он под окнами стоит!

Нико стал приходить ко мне в гости, но бабушка никогда не спускала с нас глаз. Свое присутствие она объясняла так: “Это неприлично – оставаться наедине с мужчиной”.

А как он меня в первый раз поцеловал! “Посмотри, – говорит, – на луну”, а сам раз, и поцеловал. Я страшно возмутилась: “Как можно целоваться в губы – это же негигиенично!”

Я долго оставалась совершеннейшим ребенком. Меня ведь мама с бабушкой встречали и провожали в школу до десятого класса. А в семнадцать я вышла замуж. .. Нас зарегистрировали под расписку Софико – в то время она была депутатом Верховного Совета.

Помню, бабушка говорила своей подруге по телефону: “У Кики завтра свадьба, а она все в куклы играет”. Я действительно в этот момент рассаживала под роялем своих любимых кукол, устраивала им чаепитие и переодевала платья. Потом, кстати, всех кукол взяла с собой в дом мужа – как часть приданого.

В день свадьбы Софико пригласила меня к себе. Она хотела сделать мне подарок. В руках у нее были два кольца. Одно – фамильное, с бриллиантом, в котором она часто играла на сцене, другое – с рубином. И весело, словно поддразнивая, спрашивает: “Какое тебе колечко? То или это?” Я выбрала с бриллиантом. И еще она подарила мне ночную рубашку – всю в розочках, бутончиках, очень нежную, красивую, и веночек с ленточками для свадебного наряда. Поцеловала и сказала: “Поезжай, готовься”.

По сути у нас было две свадьбы. Сначала сыграли маленькую, человек на сто двадцать, и мы с Нико отправились в свадебное путешествие на Пицунду. С нами поехали друзья, путевок у них не было, и весь медовый месяц они жили у нас.

А настоящую грузинскую свадьбу устроили, когда мы вернулись. Грандиозную – на шестьсот человек, в Доме кино. Вино привезли из Кахетии. Из подарков больше всего было дорогих украшений, золотых и серебряных. На свадьбе мы очень красиво танцевали: я с Нико, Софико с Георгием. Потом Георгий пригласил меня на танец и признался: когда Софико была в положении, он очень хотел дочку, и вот теперь Нико сделал ему такой подарок – привел в дом дочь. На следующий день Софико уехала на съемки, хозяйкой в дом меня вводил Георгий. Это был ритуал – дом-то я уже хорошо знала.

– Я знаю, что у этого дома очень романтическая история…

– Этот двухэтажный дом на горе Раздумий построил отец Софико, Михаил Чиаурели. Причем построил на том самом месте, где когда-то впервые поцеловал свою будущую жену Верико Анджапаридзе. Сейчас Софико надстроила третий этаж и открыла в нем театр. Улица, на которой он стоит, носит имя Верико…

– Тебе ведь и с ней довелось познакомиться?

– Наши комнаты были рядом. Однажды выхожу я из ванной, дверь в бабушкину комнату открыта, она стоит на пороге и грозно меня спрашивает: “Ты что, моим мылом мылась?” – “Бабушка Верико, как я могла взять ваше мыло? Нет-нет”. – “Я же шучу с тобой, глупышка… какой ребенок!” Она позвала меня к себе, открыла сундук и показала свое богатство – оказывается, она, как и я, собирала мыло. Правда, ее коллекция была намного богаче…

Когда мы оставались вдвоем, она читала мне свои мемуары. Говорила: “Сядь. Слушай. Тебе это надо”. Сидела, облокотившись на руку, всю в серебряных браслетах и кольцах. На нее можно было смотреть часами, как на икону. Живая легенда!

В конце лета мы с Нико уехали в Москву – во ВГИК. Как раз перед свадьбой я поступила на актерский, а Никуша перевелся из Тбилисской академии художеств на второй курс художественного факультета. Как я поступала во ВГИК – тоже отдельная история. Все заранее считали меня поступившей (я же к тому времени уже в девяти фильмах снялась!), и прежде всего – сам Бондарчук, это он набирал курс. Я сдала все экзамены, оставалась только история. И – провал! Выхожу из кабинета в полном тумане. И тут мой будущий сокурсник Дима Матвеев, быстро оценив ситуацию, бросается к телефону – звонить мастеру. Сергей Федорович чуть ли не в тапочках примчался меня спасать. Мне дали задание выучить XXVI съезд партии. Я его выучила так, что даже сейчас могу процитировать любую страницу. И сдала…

– Где вы жили в Москве?

– У Георгия Данелия, дяди Нико, у Ариадны Шенгелая, тети Нико. Но сначала снимали комнату. Я изо всех сил старалась быть образцовой хозяйкой. На свадьбу нам подарили хорошее белье, льняное, бабушка запретила мне сдавать его в прачечную, и я стирала сама. После лекций бежала в магазин, потом готовила – почти каждый день у нас были гости. Страшно уставала и постоянно не высыпалась…

Под Новый год приехали Софико и Георгий – привезли нам новые дубленки. Увидев, какая я бледная, измотанная, Георгий всполошился: начал выжимать гранатовый сок, варить глинтвейн и кормить меня грецкими орехами. Следил, чтобы я не простудилась. Убегая на занятия, я, как маленькая девочка, задирала юбку и показывала ему теплые штанишки. Правда, в подъезде тут же их снимала…

Москва так и осталась для Нико чужой. Он говорил: “Здесь небо серое”. Следующий год мы провели в Грузии, а осенью я вернулась в Москву. Нико остался в Тбилиси.

– А почему так получилось?

– Мы стали постепенно отдаляться друг от друга, еще когда Нико учился в Москве. И в Грузию мы уехали, чтобы попытаться спасти наш брак, но это, видимо, было уже невозможно.

Он учился в Тбилисской академии художеств, писал потрясающие натюрморты в стиле фламандцев: виноград, гранаты, вино, цветы… Однажды его друзья уговорили меня к нему приехать. Никуша был в горах на этюдах, и пока мы туда ехали, ребята всю дорогу пели. Потрясающее многоголосие! Он ждал меня: был накрыт стол, стояла ваза с полевыми цветами, жарилась моя любимая картошка… Я как будто вернулась в детство. Никуша подхватил меня на руки и внес в дом. Мы так соскучились друг по другу…

На лето я осталась в Тбилиси. С той нашей встречи в горах прошло месяца два, я уже знала, что жду ребенка, а Нико все не объявлялся. Позвонить самой не позволяла гордость. Мы случайно встретились в мастерской у общих друзей. Неожиданно мне стало плохо, он вышел вслед за мной: “Что случилось?” – “Я жду ребенка”. – “А как ты будешь рожать? У нас нет собственного дома”. Это был удар в самое сердце. Наверное, он сам тогда не понимал, что говорит. Незадолго до этого Софико с Георгием развелись, и разрыв родителей на него сильно подействовал. А потом я узнала, что у него есть другая женщина, которая тоже ждет ребенка. Через несколько месяцев она родила, а я – нет…

Мы развелись, когда я вернулась из Парижа, со съемок фильма Данелии “Слезы капали”. Выходим из загса, и Нико спрашивает: “Ты куда?” – “Домой”. – “Какая ты красивая…”

Теперь мне кажется, что наш брак был обречен с самого начала. Мне было мало обручальное колечко, его пришлось переделывать, и появилась трещинка… А когда мы уезжали в свадебное путешествие, мужчины, как полагается, выпили, кто-то кому-то не то сказал, и на вокзале завязалась драка. Нико пытался прекратить ее, поранил руку, и капли крови брызнули на мое белое платье… Наверное, это были знаки судьбы, но тогда я об этом не думала.

– Но судьба все же подарила тебе двоих детей, правда, от разных мужчин…

– С Сергеем, моим вторым мужем, мы познакомились на киностудии Горького. Оба пробовались на роли в детской сказке: он – на принца, я-на принцессу. Потом мы вспомнили, что в одно время учились во ВГИКЕ, только на разных курсах, и даже комнаты в общежитии у нас были на одном этаже. А еще я вспомнила, как однажды занимала у него деньги. На духи. Мне не хватало, и подруга Лена Финогеева посоветовала одолжить у Сережи Максачева. И я, страшно смущаясь, попросила у него пятьдесят рублей.

На следующий день после кинопроб я улетала в Тбилиси. Окончив институт, я выбрала театр Шота Руставели, хотя меня приглашали и в “Ленком”. Рейс задержали, я позвонила Сергею, и он сразу приехал в аэропорт. Мы сидели в кафе, время летело. Наконец объявили посадку. Прощаемся, и вдруг он снимает свою серебряную цепочку и надевает мне на шею.

С этого дня он стал часто звонить мне в Тбилиси, но разговаривал в основном с мамой. Меня трудно было застать дома – я репетировала новую роль. В день премьеры меня разбудил его звонок: “С Богом! Все будет хорошо!” А после спектакля ко мне подходит билетерша: “Вас на лестнице ждет молодой человек”. Это был Сережа-в элегантном костюме, с огромным букетом цветов! Он признался, что сердце у него екнуло, когда увидел меня на сцене: на мне была подаренная им цепочка. “Ия, не зря я приехал”.

Мы вновь встретились на съемках в Ялте. Вечером гуляли по набережной, и он вдруг сказал: “Я хочу, чтобы ты стала моей женой и родила мне много детей. Завтра я улетаю и даю тебе время подумать. Пожалей меня, я больше так не могу…”

Ему всего двадцать, а мне уже двадцать два, я не так давно развелась с Нико и боялась опять ошибиться. Мне трудно было снова решиться на замужество, но вне брака близкие отношения были для меня невозможны.

– И все же ты вышла за него замуж. Значит, в нем было что-то особенное?

– Он казался мне таким надежным… “Этот парень на голом острове город построит”, – говорила моя мама. И я решилась. Вернулась в Тбилиси и сразу позвонила ему: “Приезжай”. Он прилетел в тот же вечер. В загсе мы договорились (это же Тбилиси!), и свадьбу назначили на следующий день. Венчались мы в храме Святой Троицы. В Грузии всегда крестили детей, венчались, отпевали – испокон века так. Но почему-то с Нико мы об этом не задумывались.

Вскоре Сережа окончил ВГИК и переехал в Тбилиси. Его приняли в Театр русской драмы имени Грибоедова, и сразу все вокруг стали звать моего мужа-белоруса Серго. Я ждала ребенка, для нас обоих это было большим счастьем.

Перед спектаклем я всегда устраиваю генеральную уборку. И перед родами тоже решила привести дом в порядок – все сверкало. “Мама, – говорю, – я скоро буду рожать!” “Почему сейчас, – всполошилась мама, – когда Сережи нет дома?!” (Он в это время уехал куда-то на съемки.) Мама переживала больше меня. А я была на удивление спокойна: вышла из дома, перешла улицу – роддом был напротив. Весь персонал сбежался – Ия Нинидзе рожать пришла! И я родила сына – Георгия.

На следующий день прилетел счастливый Сережа, с букетом цветов взобрался к моему окну по пожарной лестнице. Я лежу вся в кружевах, с маникюром и кормлю армянского мальчика – Георгия мне кормить еще не давали, а молока было уже много. Соседка-армянка, у которой молока не было, сидит рядом и приговаривает: “О, мама-джан, спасибо тебе”. Сережа просто дара речи лишился, увидев эту картину…

С Сергеем мы прожили пять лет. Он был хорошим отцом. Подолгу возился с малышом: купал, гулял с ним, укладывал спать. Это было продолжение его рода – сын, к тому же очень похожий на него.

Но все эти годы были для меня очень тяжелыми – у мамы обнаружили рак, она умирала долго и мучительно.

С Сергеем мы виделись редко – у него свои съемки, у меня – свои, и постепенно что-то стало уходить из нашей жизни. Он приезжал все реже и реже, и в конце концов мы расстались.

– А вы остались друзьями?

– Да, он помогает мне до сих пор. Сергей оставил театр, ушел в политику. Сейчас он – вице-губернатор Курской области. Женился, его жене двадцать пять, у них две маленькие дочки. Пока у меня нет своего дома в Москве, Георгий живет в семье отца, а дочь – со мной.

– А ее отец?

– Он живет в Америке. Я всегда была сильной женщиной, но когда мама так тяжело и страшно болела, я уже думала, что не выдержу. И, наверное, не выдержала бы, если бы не Михаил, отец моей Нины. Мы познакомились совершенно случайно, в гостях у подруги. Он помог найти маме врача, навещал ее, очень подружился с моим сыном, водил его в цирк.

Мы стали жить вместе, родилась Нина. Но у него с детства была мечта – уехать в Америку. Он уехал. А я осталась одна с двумя детьми.

– Наверное, это была не очень счастливая пора в твоей жизни?

– Как ни странно, именно тогда, в 30 лет, я и встретила самую большую свою любовь…

Стояла поздняя осень, промозглая, неуютная. Шла война Грузии с Абхазией. Блокада, с электричеством перебои, еду готовили на керосинке, за керосином часами стояли в очередях, лифт не работал – к себе на четырнадцатый этаж я поднималась пешком. Когда я меняла дочери подгузники, приходилось согревать их на груди – такой страшный холод стоял в домах. Люди выходили на улицу и ночи напролет жгли костры. Но, что поразительно, все театры работали и собирали полные залы. Когда в городе отключали электричество, зрители зажигали свечи – они приносили их с собой – и спектакль продолжался.

Как-то после репетиции мы с сыном брели домой. Город мертвый, кругом разруха, нищета. И вдруг из-за угла выплывает белый “понтиак” – мы глядим на него как завороженные. Машина останавливается. Из нее выходит мужчина в темных очках и направляется ко мне.

Его звали Ладо. Вначале я по инерции сопротивлялась нашему знакомству. Воспитывали меня очень строго. “Никогда не смотри на незнакомых мужчин, не оглядывайся на машины!” – поучала бабушка. Но оказалось, что с ним в машине – наш общий друг, он-то нас и познакомил.

“Мы хотим пригласить вас в ресторан, – сказал Ладо (это в блокаду, когда есть нечего!). – Вас и вашу подругу”. На пару они меня уговорили.

Вечером Ладо за мной заехал. Садясь в машину, я как-то резко вскинула голову и ударилась о низкий потолок салона. Обруч, который на мне был, от удара раскололся пополам. Он мне был дорог как память о Париже, где снимался фильм “Слезы капали”. К удивлению Ладо, я расстроилась. Он не мог понять, как можно переживать из-за такого пустяка, а мне это сразу показалось дурным предзнаменованием.

Весь вечер Ладо молча смотрел на меня, словно изучал… И никакого намека на чувства.

У своего дома я прощаюсь с ним и пытаюсь открыть дверцу машины. Она не поддается. “А вы еще раз попробуйте”, – с улыбкой говорит Ладо. Я опять толкаю дверь – никак. Чувствую себя в ловушке и начинаю заводиться, почти кричу: “Откройте немедленно дверь!” Он говорит совершенно невозмутимым голосом: “Можно попросить вас рассказать свою биографию?” Я опешила: “Вы можете прочитать ее в любом киножурнале! Выпустите меня!”

Он дверь не открывает. Деваться некуда, оттарабанила я свою биографию, а он слушает и улыбается. Наконец открывает дверцу и спрашивает: “Можно увидеть вас завтра в кругу ваших подруг?” “Нет!” – говорю. И тут он делает серьезное лицо и тихо произносит: “А ты знаешь, кто я? Я вор в законе”. Мне стало не по себе. Тем более что рядом с сиденьем я заметила маленький складной автомат. А он продолжает в том же духе: “Если завтра не приедешь (я сижу ни жива ни мертва, боюсь пошевелиться), – подъеду к твоему дому и буду сигналить до тех пор, пока не выйдешь. Все соседи будут смотреть”. “Хорошо, – ответила я. – Подумаю”. И выскочила из машины.

Дома тут же бросилась звонить нашему приятелю: “Ты с кем меня познакомил?!” И слышу в трубке, как он хохочет: “И ты поверила?! Это же шутка, Ладо работает вместе со мной в банке. Остальное он расскажет тебе сам”.

На следующий день стою на балконе – темнеет, с горы мягко спускается темно-вишневый “крайслер” с зажженными фарами и плавно подъезжает к моему дому. Ладо сигналит, но тихо так, аккуратненько. Я спускаюсь, и мы опять отправляемся в ресторан, дорогой, очень уютный. Сидим с друзьями – вдруг Ладо встает и пересаживается за другой столик, подзывает официантку, о чем-то с ней шепчется. Девушка куда-то уходит и приносит мне букет алых роз. Показывает на него: “Тот мужчина просит передать, что Ладо любит вас!” Он вел себя как мальчишка. Потом развез всех по домам, и мы опять остались вдвоем…

Вот тут-то он мне все и рассказал. Что влюбился в меня давным-давно, как только увидел фильм “Небесные ласточки”. Что сразу объявил друзьям: “Я женюсь на этой девочке!” И что было ему тогда тринадцать лет. Он разыскал мой дом и караулил на улице в надежде проводить до школы. Потом не раз сопровождал меня то до дома подруги, то в булочную, но так и не решился заговорить. Помнил, во что я была одета, как закалывала волосы…

Ладо признался, что всегда следил за моей судьбой. Переживал, когда узнал, что я вышла замуж, и назло мне тоже женился. Знал, что я развелась, что второй раз вышла замуж, что у меня родился сын… Он знал обо мне все. Потом он стал рассказывать о своем детстве – как соседский мальчишка однажды выбил ему палкой глаз, о маме, которая была очень красивой… Долго говорил о войне, вспоминал о друзьях, которых потерял. Помню, что звучала моя любимая музыка из фильма “Однажды в Америке”, оказалось, что и ему она очень нравится.

Мы не заметили, как начало светать. Всю ночь лил дождь, а под утро стих. Над горами появился огромный солнечный шар. Запели птицы. И тут он спросил меня: “Как же ваш муж мог уехать и оставить такую красивую женщину одну? Это опасно”. Мы вместе встретили рассвет, и мне почему-то захотелось прямо сейчас показать ему своих детей. Дверь нам открыла няня… Он сразу понял, что мужчины в этом доме нет.

Ладо встречал меня после репетиций, провожал, но никогда не задерживался допоздна – соблюдал все правила приличия. И вдруг пропал. День его нет, два, три, неделю… Я чувствую, что заболеваю. И наконец Ладо объявляется – оказалось, что все это время он тяжело болел.

– Почему же он не мог позвонить?

– У него была семья. Он и не скрывал этого от меня. Вскоре между нами произошло то, что и должно было произойти. Мы оба были взрослыми людьми и знали, что делали. И тем не менее эта любовь стала для меня тяжелым испытанием.

– Ладо ушел из семьи?

– Нет, он продолжал жить на два дома, и это очень мучило меня. Но все равно мы были счастливы.

Он очень любил охоту, и я неожиданно для себя увидела совсем другую Грузию – его глазами. Как-то мы встречали рассвет в горах. Ладо с собакой вышел в поле, а я дремала в машине, укрывшись пледом. Вокруг все в дымке – стога сена, цветы… Мне казалось, что так будет всегда. Но, увы, наше счастье оказалось таким недолгим! Оно продлилось всего год.

Все самое свежее, Сплетни, слухи и скандалы о знаменитостях. Более 20000 уникальных посетителей в день могут увидеть Вашу рекламу. Спешите Сохрани свои данные в Америке Dedicated server hosting русскоговорящий персонал, реальные цены, скидки.

…В тот день мы стояли на балконе. Я о чем-то его спрашивала, Ладо был рассеянным и отвечал невпопад. Вдруг он произнес: “Я кандидат на тот свет. Я подозревал это давно, а вчера врач подтвердил, что мне осталось недолго”. Когда-то он задал вопрос: “Ради меня ты смогла бы оставить театр?” Тогда я бы на это не решилась, но отныне моя жизнь принадлежала только ему. Я пришла в театр, где играла больше десяти лет, и написала заявление об уходе.

Борьба за его жизнь продолжалась два года. Несмотря на военное время, Ладо доставали плазму, несколько раз делали переливание крови. Но ничего не помогало, он умирал. Последние две недели он не приходил в сознание, лежал, сжимая в руке крест, который я ему подарила и который он никогда не снимал. И вот настал день, когда врач сказал: “Все, надо прощаться. Он уходит…” И в этот момент Ладо открывает живой глаз, и из него катится слеза… Я будто бы услышала его голос: “Спаси меня, Ия…”

Я была в отчаянии и понимала, что только в Божьей власти продлить его дни. И тогда я пошла в церковь, очень старую, туда, где служит наш патриарх. Зажгла свечу у алтаря и, выйдя из храма, упала на колени. Так, на коленях, со свечой в руке обошла церковь три раза. Было начало декабря, шел снег, и свеча все время гасла. Нищие перешептывались на паперти: “Какое же горе привело сюда эту женщину?” Какие-то люди брали у меня из рук свечу, зажигали ее в церкви и приносили мне, а я продолжала молиться.

– И твои молитвы были услышаны?

– Да, Ладо прожил еще пять дней.

Я не могла быть рядом, когда он умирал, – с ним находилась семья. Узнав о его смерти, я хотела броситься с балкона. Меня держали сын и няня, и Георгий сказал: “Мама, Ладо бы это не понравилось”. Горе было сильнее меня, я кричала на весь Тбилиси: “Ла-до-о-о!”

В Грузии после отпевания сначала прощаются женщины, потом мужчины. Но я не могла проститься с Ладо в церкви – там были его родные. Всю службу, рыдая, простояла у храма, а потом пришла на его могилу. Три года я носила траур, даже спала в черной рубашке… На стене в прихожей остался гвоздь, на который он всегда вешал свою кепку. И всякий раз, видя этот гвоздь, я не могла сдержать слез. Потом повесила на него галстук Ладо, и мне стало легче.

Его похоронили на Верийском кладбище. Он жил в Верийском районе и был влюблен в девочку из “Мелодий Верийского квартала”. Незадолго до смерти Ладо мне сказал: “Как сладко жить! Ты продлеваешь мне жизнь…” Он хотел обвенчаться со мной, хотел, чтобы я родила ему ребенка, но судьба распорядилась иначе…

Ладо очень долго не отпускал меня, почти шесть лет. Нынешней весной мы с Ирой Понаровской, моей близкой подругой, были в Тбилиси и пошли на кладбище. Яркое весеннее солнце, и вдруг – снег. Снег в марте для Грузии – редкость. А Ладо так любил снег… И тогда Ира мне сказала: “Кики, это он прощается. Ладо отпускает тебя, отпусти и ты его”.

– Ия, ты столько пережила. Осталось ли в тебе что-то от прежней “небесной ласточки”?

– Все. Клянусь тебе. Остались крылья. Я еще буду летать!

Источник информации: журнал “КАРАВАН ИСТОРИЙ”, сентябрь 1999.

ია ნინიძე

ია ნინიძე – Ia Ninidze (1960)

Ия Нинидзе
7 декабря 2003 года
В прямом эфире радиостанции “Эхо Москвы” актриса Ия Нинидзе и ее дочь Нино.
Эфир ведут Ксения Ларина и Вита Рамм

К. ЛАРИНА Начинается наша программа “25 кадр”, посвященная кино, в студии Ксения Ларина и Вита Рамм. Вита, еще раз здравствуй.
В. РАММ Добрый день.
К. ЛАРИНА Представляй свою гостью любимую. Это любимая гостья Виты Рамм, я знаю.
В. РАММ Да, давно мечтала, народная артистка Грузии Ия Нинидзе.
К. ЛАРИНА Здравствуйте, Ия.
И. НИНИДЗЕ Здравствуйте.
В. РАММ Ия пришла не одна, а со своей очаровательной дочкой Нино Нинидзе.
К. ЛАРИНА Здравствуй, Нино.
Н. НИНИДЗЕ Здравствуйте.
В. РАММ Сначала немножко выходные данные. Ия Нинидзе родилась в Тбилиси, училась в Тбилисском хореографическом училище, но приглашение сняться в фильме “Не горюй” круто изменило судьбу. Дальнейшее актерское мастерство Ия постигала во ВГИКе в мастерской Сергея Бондарчука и Ирины Скобцевой. Ия Нинидзе снялась более, чем в 30 фильмах, в том числе “Мелодии Верейского квартала”, “Небесные ласточки”, “Покаяние”, “Слезы капали”, “Любимец публики”, “Яков, сын Сталина”, в сериалах “Простые истины”, “Марш Турецкого”, “Нина”, “Сыщик без лицензии” и т.д. Служила в государственном академическом театре Руставели, с 97 года живет и работает в Москве, работала в театре “Летучая мышь” у Григория Гурвича. Сейчас в свободном полете.
К. ЛАРИНА Свободный художник.
В. РАММ Сейчас, может быть, с песни начнем?
К. ЛАРИНА Ия принесла музыку. Что вообще исполняете, Ия, скажите?
И. НИНИДЗЕ Я исполняю разное, я очень люблю петь, для меня пения с детства, потому что в семье пела бабушка, мама прекрасно пела, она училась в консерватории до того, пока я появилась на свет, она закончила консерваторию, у нее был уникальный голос, можно сказать, меццо-колоратурный назывался. Потом после моего рождения ей пришлось уже поступить в Пушкинский Тбилисский институт, она была педагогом русского языка и литературы.
К. ЛАРИНА А есть не поющие грузины?
И. НИНИДЗЕ Я таких не встречала.
К. ЛАРИНА Так что что тут удивляться? Спрашиваешь, почему вы поете, это глупость спросить у грузинской девушки.
В. РАММ Я не спрашивала, почему она поет.
И. НИНИДЗЕ Я люблю петь.
К. ЛАРИНА А Нино поет?
И. НИНИДЗЕ Да.
В. РАММ Вот как раз мы и убедимся в этом, по-моему, да?
И. НИНИДЗЕ Поем, и на ваш суд мы сейчас вам споем очень красивый грузинский романс на слова Галактиона Табидзе, “Вардеби”, это в переводе “Розы”, но это о любви, этот романс пела Нани Брегвадзе, озвучивала Софико Чиаурели в фильме “Дата Туташхиа”.
К. ЛАРИНА Давайте послушаем.
ПЕСНЯ
В. РАММ Браво.
И. НИНИДЗЕ Спасибо, девочки.
К. ЛАРИНА Нельзя же так пугать, я же не знала, что это все вживую будет, я думала, расслабимся, будем болтать, разговаривать, а люди работать пришли.
В. РАММ Конечно, у нас все треки, которые намечены, та песня, под которую я потом после новостей задам вопрос, тоже под минусовку, да?
К. ЛАРИНА Я требую краткого содержания. О чем пели?
И. НИНИДЗЕ Песня о любви, конечно, красоте любви, о том, как женщина умеет любить.
К. ЛАРИНА Это понятно, когда Ия Нинидзе об этом говорит. А когда Нино?
Н. НИНИДЗЕ Эта песня о другом вообще.
И. НИНИДЗЕ Это она вам сейчас расскажет.
Н. НИНИДЗЕ Это песня о том, что женщина себе говорит нет алых роз, а потом она говорит, что с моим сердцем, что с моей душой, ведь они существуют, ведь любовь существует. Об этом песня.
К. ЛАРИНА Об умении любить.
Н. НИНИДЗЕ Да.
К. ЛАРИНА Что с моей душой случилось, где это чувство. Но нашла она чувство в конце песни?
Н. НИНИДЗЕ Конечно.
К. ЛАРИНА Молодцы. Нино, а какую песню первую ты вообще спела сама, ты помнишь?
Н. НИНИДЗЕ Я сначала все песни пела.
К. ЛАРИНА Те, которые дома звучали?
Н. НИНИДЗЕ Да, а потом когда уже мама начинала петь, я вместе с ней там какие-то романсы, какие-то песни начинала вместе с ней петь.
И. НИНИДЗЕ Я хочу, чтобы вы послушали акапелльно, пусть послушают, что это правда вживую мы поем, с Ниночкой мы сейчас споем, очень красивая колыбельная песня.
К. ЛАРИНА Большая?
И. НИНИДЗЕ По времени совершенно крохотная.
К. ЛАРИНА Давайте.
ПЕСНЯ
И. НИНИДЗЕ Это рождественская, не колыбельная.
К. ЛАРИНА Спасибо большое. Я думаю, что мы еще услышим обязательно еще другие песни в исполнении Ии Нинидзе и ее дочери Нино, а пока новости на “Эхе”.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА Напомню, что сегодня у нас в гостях с Витой Рамм Ия Нинидзе и ее дочь Нино, которые замечательно так для вас поют, с удовольствием. Всегда с удовольствием поете?
И. НИНИДЗЕ Всегда с душой и любовью, по-другому не может и быть.
В. РАММ Много приходится петь?
И. НИНИДЗЕ Много приходится петь, Вита, я конечно хочу много петь, я не устаю от этого.
К. ЛАРИНА Не дают?
И. НИНИДЗЕ Желание есть, конечно. Но, к сожалению, это проблема.
В. РАММ Продюсеры спонсируют молоденьких.
К. ЛАРИНА А вот у нас молоденькая девочка, пожалуйста, девочка.
В. РАММ Не отправляют в “Фабрики звезд”?
И. НИНИДЗЕ Ни в какие “Фабрики”, ни “Народный артист”, потому что это шоу, я считаю, это несерьезно все. Я так выросла.
ИГРА СО СЛУШАТЕЛЯМИ
В. РАММ Ну что, в очередной раз браво.
К. ЛАРИНА Великолепно, большое спасибо.
ИГРА СО СЛУШАТЕЛЯМИ
К. ЛАРИНА Почему именно на эту песню запали, Ия? Поскольку все-таки репертуар же огромный у той же Аллы Борисовны, у нее масса мелодичных вещей.
И. НИНИДЗЕ Я ее видела именно в стиле шансон, именно на французском языке. Вообще-то у меня есть с детства болезнь к тому, что я всегда перевожу на какой-то свой птичий язык. Не имеет значения, знаю я этот язык или нет, но по слуху всегда он мне был близок. Поэтому мне пришлось, мне хотелось спеть именно на французском. Я попросила свою подружку, которая потрясающе владеет французским языком, она кончала ин. яз. московский, она мне перевела, т.е. она старалась перевести буквально, калькообразно, но не вышло, потому что на ноты не ложилось. И она написала совершенно новый текст, сумасшедший, я могу сказать.
К. ЛАРИНА Может, перевести его обратно на русский и спеть уже на русском языке?
И. НИНИДЗЕ Это уже после Аллы Борисовны петь на русском
В. РАММ Я думаю, что сегодняшняя судьба Ии меня сильно удивляет, невнимательность у наших продюсеров и наших режиссеров, с одной стороны, эстрадные звезды не очень любят поющих актеров, не пускают их на сцену, а, с другой стороны, сами.
И. НИНИДЗЕ Очень хотят сняться и в кино, и на телевидении.
В. РАММ Пытаются сниматься в кино, т.е. то, что эта попса переходит в киноплоскость, мне кажется, что это не хорошая тенденция. Я понимаю, что это для привлечения денег, потому что известные лица, раскрученные телевидением. Но актерский талант, мне кажется, все-таки важнее.
К. ЛАРИНА Надо что-то делать, как-то себя продвигать себя, являть себя миру.
И. НИНИДЗЕ Самое интересное то, что когда я работала уже у Григория Гурвича, это театр всем известный.
К. ЛАРИНА Вы успели что-нибудь там сделать до его ухода?
В. РАММ Очень мало.
И. НИНИДЗЕ До трагедии этой я 8 месяцев работала над спектаклем “Великая иллюзия”, пела из “Сансет бульвара”, мюзикла, Норму Дезмонд, это потрясающая музыка Уэббера. Я не успела, естественно, в день премьеры его спеть из-за трагедии.
В. РАММ Ногу очень сильно сломала, да.
И. НИНИДЗЕ На меня упала в день премьеры, на генеральной репетиции 300-килограммовая декорация, я отдельно лежала, нога отдельно, в общем, это было три года тому назад, я выпала из колеи, потихоньку вставала. Но боль настолько была сильна, что я запела.
К. ЛАРИНА Вместо того, чтобы кричать от боли, Ия запела.
И. НИНИДЗЕ И самое интересное, что когда я, получив эту страшную травму, лежала на сцене в театре, мне было за другое больно, я не плакала, я не кричала, мне было больно за то, чтобы не остаться инвалидом первой мелькала у меня эта мысль. Сила воли и божьи мои хранители-ангелы мне помогли встать на ноги и еще петь.
К. ЛАРИНА А врачи?
И. НИНИДЗЕ А врачи говорили мне, что мы не дадим права, чтобы небесная ласточка летала с одним крылом.
К. ЛАРИНА Господи, боже мой.
И. НИНИДЗЕ Все прошло, и песня сейчас мне дает огромные силы, я хожу, все прекрасно, но я сейчас не вижу ни тех режиссеров в кинематографе, извините пожалуйста.
К. ЛАРИНА Ладно, снимайтесь в сериалах. Я помню, играли какую-то страшную женщину, бандершу из агентства.
И. НИНИДЗЕ “Марш Турецкого”, да, было такое. В фильме сейчас Ускова я снялась, там я не бандерша, но славная и хорошая, интеллигентная женщина грузинская, там я придумала даже такой эпизод, как раз этот романс, который сейчас прозвучал с Ниночкой, я его спела, чтобы его украсить.
К. ЛАРИНА Давайте мы еще послушаем, там с Ивом Монтаном. Не успеваем?
В. РАММ Мы хотели про Грузию еще поговорить.
К. ЛАРИНА Очень много вопросов, Ия, естественно, по поводу Грузии, поскольку это ваша родина.
И. НИНИДЗЕ Это самое больное, что задело меня сейчас, Грузия это моя боль, это моя самая большая травма, потому что то, что сейчас происходит и происходило, меня очень сильно задевает, потому что та страна цветущая.
В. РАММ И вдруг сошли с ума, такое ощущение.
И. НИНИДЗЕ Все отошли от жизни, это не жизнь, это страшно. Когда у меня Ниночка родилась, у меня двое детей, у меня старшему 18 лет, он уже учится в академии экономической безопасности.
К. ЛАРИНА Где?
И. НИНИДЗЕ При МВД России.
К. ЛАРИНА В Москве?
И. НИНИДЗЕ Да. Я хочу сказать, что страшно то, что когда в один прекрасный день просыпаешься и нет света и горячей воды, ничего, ни отопления, это просто блокада, когда дети хотят есть.
К. ЛАРИНА Это в центре города, в столице.
И. НИНИДЗЕ В Грузии, когда все цвело, я только надеюсь на то, что вернется это золотое время, когда и травка по-другому цвела, и цвета были радужнее в Грузии, и запахи, которые я помню с детства, вернутся нашему народу, потому что они без этого жить не могут.
К. ЛАРИНА Удивительно, что со страной происходит, как ее корежит. Я просто помню, когда была гражданская война, что было с проспектом Шота Руставели, просто как Грозный, то же самое было.
В. РАММ В советское время казалось, что там рай на земле.
К. ЛАРИНА У вас там близкие живут?
И. НИНИДЗЕ У меня никого нет из близких, ни мамы, ни папы, большая семья, которая существовала, только остались кладбища. И больно мне, что я не могу приехать в Тбилиси.
К. ЛАРИНА У вас там никого не осталось?
И. НИНИДЗЕ Нет, никого не осталось.
К. ЛАРИНА А друзья?
И. НИНИДЗЕ Друзья да, мои любимые подружки, мои друзья, конечно, они и скучают, дай бог, я сейчас хочу очень с дочерью и сыном поехать в Тбилиси на Новый год, встретиться с теми моими близкими друзьями, чтобы дети мои почувствовали этот запах праздничного стола. Правда, существуют еще люди, которые живут как-то, сосуществуют.
К. ЛАРИНА Скажите, сейчас, когда происходят все эти события, когда происходила сама эта процедура, казалось бы, стихийная перехода к власти? Ваши товарищи, ваши друзья, с кем вы общаетесь, наверное, по телефону, они скорее с надеждой все это встречают или с отчаянием?
И. НИНИДЗЕ Естественно, каждый переворот к новому идет, надежда в первую очередь, великий юмор грузинского народа, который всегда во время войны помогал всем, по-моему, тем более грузинам. Они настолько умеют как-то с юмором каким-то до боли.
К. ЛАРИНА Если смеются, значит, не все еще потеряно.
И. НИНИДЗЕ Да, вот именно. Поэтому есть какая-то надежда, естественно, что что-то будет очень и очень хорошо.
К. ЛАРИНА Давайте, сам бог велел спеть “Тбилисо”, давайте?
И. НИНИДЗЕ Я посвящаю всем тем моим соотечественникам и не только соотечественникам, всем тем людям, которые еще помнят ту Грузию, тот народ. Я значит, что очень многие любят “Тбилисо”, я называю это гимном нации, Ларидзе, все знают, это известный композитор, давайте я сейчас вам вживую также спою.
ПЕСНЯ
В. РАММ Я надеюсь, что сейчас мы выйдем с Ией Нинидзе из студии, внизу будут стоять очереди продюсеров, которые собираются ставить музыкальные спектакли, музыкальные фильмы, по крайней мере, они должны обрывать Иин телефон после этого эфира.
И. НИНИДЗЕ Твоими устами
В. РАММ Талант должен принадлежать многим. Надо использовать его во всю катушку, это просто, мне кажется, неправильно.
И. НИНИДЗЕ Спасибо, дай бог.
К. ЛАРИНА Скажите, Ия, с кем вы общаетесь из своих соотечественников, здесь же огромное количество в Москве звездных имен? Одних только звездных сколько.
И. НИНИДЗЕ С моими соотечественниками, естественно, с моими подругами и друзьями. У меня большой, очень широкий круг моих, та же Ирина Понаровская, моя любимая, уже моя родня, потому что она знала всю мою семью, бабушку, дедушку и тетю, и маму, мы даже снимались в одной картине у Леонида Квинихидзе, был такой фильм “Орех Кракатук”. Этот фильм, я не знаю, он пропал или что, в общем, у меня много очень теплых, хороших воспоминаний.
В. РАММ А Кикабидзе, он здесь очень часто бывает в Москве, общаетесь?
И. НИНИДЗЕ Очень редко.
К. ЛАРИНА А в ресторан бесплатно ходите под названием “Не горюй”?
И. НИНИДЗЕ Нет.
К. ЛАРИНА Почему? Как участник этого действа на киноэкране должны иметь клубную карту.
В. РАММ Разве что петь.
И. НИНИДЗЕ Это пожалуйста, надо спеть, наверное, чтобы получить клубную карту.
К. ЛАРИНА А что у нас делает Нино? Учится в школе?
Н. НИНИДЗЕ Да.
К. ЛАРИНА В каком классе?
Н. НИНИДЗЕ В 7 классе. Еще помимо этого, я еще учусь в музыкальной школе имени Прокофьева.
К. ЛАРИНА На чем играем?
Н. НИНИДЗЕ На пианино.
К. ЛАРИНА Я так понимаю, что будущее с этим связано, в любом случае, с творчеством?
Н. НИНИДЗЕ Да.
К. ЛАРИНА С музыкой конкретно или с творчеством?
Н. НИНИДЗЕ Вообще-то и с музыкой, и с творчеством, потому что я хочу, когда я закончу школу, я хочу поступить, надеюсь, в Гнесинское училище, может быть, хочу петь.
В. РАММ На эстрадное или оперное?
И. НИНИДЗЕ У нее бабушкин голос.
К. ЛАРИНА Серьезно?
И. НИНИДЗЕ Да, гены, так что мы пока сейчас голос не трогаем, нам педагоги все сказали, что сейчас такой возраст, беречь надо этот голосок.
К. ЛАРИНА Ия, но это же такая трагическая обычно судьба бывает в большинстве своем, к сожалению. Да даже у тех, у кого, она, кажется, удалась, это все равно больше трагических историй в жизни любой актрисы.
В. РАММ Помнишь, Спиваков рассказывал, увлажнители, не пылить, не курить.
К. ЛАРИНА Дело даже не в этом, Ия знает, что это такое, судьба артистки. Обычно мамы-артистки отговаривают своих детей от этого пути, а вы даже поддерживаете.
И. НИНИДЗЕ Я поддерживаю, потому что этот талант, который богом дан, она поцелованная богом, я не имею права это бросать и говорить “нет”. Поэтому ребенок сам выбирает раз, естественно, я прислушалась к ее сердцебиению, она выросла в этом доме, как говорится, в творческом. Надо быть дауном, чтобы она пела с рождения, как говорится, пела неплохо, я очень прислушивалась к ее каждой ноте. Я знаю, что, естественно, это может привести к каким-то сердечным травмам, она все прекрасно понимает, она видит меня, она мудрее, чем я.
К. ЛАРИНА Да, это особенно было видно, когда песню интерпретировала, которую вы пели вдвоем. Ия, у меня к вам просьба такая, в конце передачи, я вспоминаю, что когда случились все эти события в Тбилиси, в Грузии, наши ведущие здесь в студии соединялись с грузинами, которые живут в Москве. Причем просто попросили людей, которые либо родились в Грузии, либо тех, у кого есть друзья, либо те, кто просто приехали в Москву по причинам понятно каким, чтобы они могли высказать свою точку зрения в прямом эфире “Эха Москвы”. Оказалось, огромное количество людей, у которых это боль настоящая.
И. НИНИДЗЕ Я знаю.
К. ЛАРИНА Поэтому у меня к вам такая просьба, давайте мы к ним обратимся. Хотите, на своем языке, скажите им, они наверняка вас сейчас слушают, очень много телеграмм со слезами, благодарности.
И. НИНИДЗЕ Конечно, это для меня почетно, потому что я хочу охватить этих людей, обнять их своими руками, если это у меня выйдет, и сказать очень много хотелось бы, очень теплых слов, если я хоть своим пением принесла что-нибудь сегодняшним днем, тепло какое-то внесла в ваш дом, то огромное вам спасибо, а вам еще терпения, все еще впереди, мы еще споем вместе за одним большим столом, будем праздновать, потому что наше время скоро уже настанет, я так думаю. Дай бог нам терпения, я вас всех безумно люблю, мои соотечественники и мои российские друзья. Пожелайте нам, чтобы у нас правда все было славно и хорошо.
К. ЛАРИНА А вы нам пожелайте.
И. НИНИДЗЕ А я вам.
К. ЛАРИНА Особенно сегодня, спасибо большое.
И. НИНИДЗЕ Естественно, я большой болельщик, я здесь живу.
К. ЛАРИНА Спасибо большое, Ия Нинидзе, наша гостья. Нино, тоже большое тебе спасибо, желаем, чтобы все твои мечты исполнились, береги голос.
Н. НИНИДЗЕ Спасибо большое.
К. ЛАРИНА И береги маму.
И. НИНИДЗЕ Спасибо вам, девочки, я вас очень люблю, огромное вам спасибо. “Эхо Москвы”, я вас люблю.
К. ЛАРИНА Спасибо, программу вели Вита Рамм и Ксения Ларина.

« Newer Posts - Older Posts »

კატეგორიები