Posted by: burusi | 04/03/2017

Kakhaber Djakeli – Появление сельджуков (1048-1049)

კახაბერ ჯაყელი

კახაბერ ჯაყელი – Kakhaber Jakeli

Часть VIII

Появление сельджуков (1048-1049)

Глава тюркского огузского племени кынык, эпоним династии Сельджукидов. Сельджуки заявляли о своем царском происхождении, считая предком Сельджука, который, согласно «Тарихи Гузида» или «Истории Мустоуфи», принадлежал к племени кынык царского дома Афрасиаба. Он перешёл на службу к Саманидам, которые номинально считались наместниками Халифа в Средней Азии, а фактически были полностью независимыми правителями. Затем, набрав людей, Сельджук под знаменем новой веры вернулся в государство огузов, возглавив борьбу против ябгу. Таким образом, личная вражда Сельджука и Али переросла в мусульманский джихад. Вскоре молодому полководцу удалось захватить крупный город Дженд и обосноваться тут. Он смог объединить другие тюркские народы, таким образом, основав собственное пока ещё небольшое государство. Столицей его стал город Дженд. А все вступившие под знамя Сельджука племена стали известны в истории как тюрки-сельджуки.

Тем временем в вначале XI века государство Саманидов пало под натиском другого могущественного тюркского союза – Караханидов. Изначально Сельджуки поддерживали в борьбе своих сюзеренов – Саманидов, за что получали большие льготы и самостоятельность в управлении своими землями, но после их падения перешли на службу к Караханидам. После смерти Сельджука государством правили пятеро его сыновей: Исраил (тюркское имя Арслан), Микаил, Муса, Йусуф и Йунус. Главным был старший сын Исраил. Он ещё больше укрепил власть сельджуков в регионе. Исраил был женат на дочери правителя Караханидов Али-тегина. Он послал в Бухару на службу к Али-тегину двух своих племянников, сыновей Микаила – Тогрула и Дауда (Чагры-бек). В 999 г. Бухара — столица государства Саманидов — была захвачена караханидами. Сложная обстановка, возникшая в Бухарском и Самаркандском оазисах, вынудила сельджуков уйти в правобережный Хорезм, а затем в Хорасан. В это время в конфликт с Караханидами, поддерживаемыми сельджуками, вступил могущественный правитель Газны Махмуд. Ему удалось в 1025 году пленить Исраила, который в заточении и умер через 7 лет. Это событие положило началу борьбе между Газневидами и Сельджукидами, главой которых стал Микаил.

В апреле 1035 года подкупленные газнийцами гулямы вероломно напали на хорезмшаха Харуна и убили его, после чего в стране началась борьба за власть. Узнав об этом, сельджуки решили не возвращаться в Хорезм, и уже в мае десять тысяч всадников вместе с семьями под предводительством сыновей Сельджука — Мусы Инанча и Юнуса Йынала — пересекли Амударью и вторглись в Хорасан. Это событие вызвало панику в окружении султана Масуда. Сообщается, что его визирь Ахмед ибн Абдуссамад сказал: «До сих пор мы имели дело с пастухами, а теперь пришли беки, которые захватывают земли».

Муса Инанч, Мухаммад Тогрул и Давуд Чагры отправили султану Масуду послания, в которых потребовали от него земли вблизи Нисы и Феравы, взамен пообещав защищать государство от набегов со стороны Балханских гор. В хронике Садр ад-Дина аль-Хусейни сообщается, что визирь сказал ему: «Склони на свою сторону сердца сельджуков деньгами и подарками и соблазни их Нисой и ее округами, рибатом Феравы и другими местностями». Но Масуд обвинил его в симпатии к сельджукам и даже приказал заковать в цепи.

Хорасан и без того находился на грани разорения из-за непрекращающихся столкновений с огузскими племенами и произвола чиновников. Лишь в декабре 1034 года гвардии султанского войска под командованием Нуш-тегина удалось вытеснить огузов Серахса в юго-западные Каракумы и Прибалханье. Однако эти обстоятельства не настораживали Масуда, и он направил против сельджуков 17-тысячную армию под командованием хаджиба Бектогды, занимавшего должность начальника гвардии.

Сражение произошло недалеко от города Ниса/ Как пишет Садр ад-Дин аль-Хусейни, «когда войско приблизилось к ним, сельджуки обратились в бегство, покинув свои шатры, утварь и имущество на месте стоянки, и укрылись в пещерах и ущельях. А когда войска султана Масуда ибн Махмуда начали грабить это имущество, сельджуки вышли из мест укрытия, засыпали их стрелами и пустили в ход клинки. Войско султана было разбито и бежало в Нишапур».

Получив известие о поражении, султан решил оставить кочевников в покое и предложил Чагры-беку Дихистан, Тогрул-беку — Нису, а Мусе Инанчу — Фераву в обмен на признание верховной власти Газневидов. В августе 1035 года он отправил к ним послов с дорогими подарками и породистыми лошадьми. Но сельджуки расценили его действия как проявление слабости, не оказали уважения к послам и бросили на землю преподнесенные им одежды и украшения. Путь в Хорасан через Балханские горы был открыт, и сельджукские беки не хотели упускать возможности закрепиться на новых землях.

После 1035 года султан Масуд от сельджуков продолжал получать те почести, которые он требовал до поражения. Султан, обескураженный и опьянённый дипломатическим поведением сельджуков, перестал думать о них и ослабил внимание.

1038 году сельджуки под предводительством Ибрахима Йынала вторглись в Нишапур. Сам Тогрул-бек, своими главными силами, следовал за полководцем передовых войск.

Через два года после этих событий, султан «очнулся ото сна» и догадался, что должен был с врагом сразиться не на жизнь, а на смерть. Султан Масуд мобилизовал максимальное количество войск своей державы и в апреле 1040 года сконцентрировал их в Герате. В составе армии Масуда находились боевые слоны, закованные в доспехи. Газневидские войска двинулись на сельджуков в направлении Мерва. Небольшие сельджукские отряды совершали частые нападения на газневидское войско, нанося ему урон, а также отрезали противника от источников воды. Это сказалось на физическом и моральном состоянии армии Масуда ко времени решающего сражения. Войска противников встретились у стен небольшой крепости Данданакан (Денданакан), расположенной в одном дне пути от Мерва на дороге в Серахс. Сражение длилось три дня. Сельджуки полностью разгромили газневидскую армию. Султан Масуд бежал с поля сражения со 100 всадниками в Газни, всё имущество армии Газневидов стало трофеями сельджукского войска. После победы при Данданакане Тогрул-бек и Чагры-бек продолжили завоевания, быстро овладев Хорасаном и начав продвижение на запад. Тогрул-бек провозгласил себя султаном, а Чагры-бек стал правителем Хорасана. Газневидская держава навсегда утратила ведущую роль в политической жизни региона, став небольшим княжеством.

После занятия горного прохода Хулвана, Ибрахим Йынала готовился в поход на Багдад, но ему пришлось изменить цель похода. Как видно, разведка непокорному полководцу сельджуков посоветовала идти в поход на Армению.  1049 году Ибрахим Иинал вторгся в Армению. На плоскогорье Армении Йынала  встретили Грузины, Армяне и Византийцы.  Грузинские отряды руководил Липарит Багваши, Армян – Арцруни, а Византийцев – Кевкамен Катаклон.

Против них расположились испытанная и закаленная в боях сельджукская армия. Сам Ибрахим Йынала, которого прозвали «Сайф ад-даула» или «меч государства» наблюдал за этим странной армией. Ему было известно, что Римляне, те же Византийцы, без грузин не решались, лицом к лицу сразится с сельджуками и последнее три недели торопили Эристава Клдекара прийти к ним на помощь. Еще знал Ибрахим Йынала, что Липарит был испытанным полководцем и великим воином.

Сельджуки и их противники стояли в провинции Басен, в ущелье р. Аракс, у пещерной крепости Капутру. Ибрахим Йынала стоял праздно. Ему заставило задуматься мощный строй Иберийцев. В это время к нему подошел армянский купец и попросил о встрече. «Меч государство сельджуков» выделялся острым умом и для купца открылся подол его шатра. Армянин, после долгого приветствия, сказал полководцу сельджуков, то, что Йынал не ожидал.

 «Трое, обозленные цари послали меня к тебе, великий Йынал, у нас наши, собственные цели. Ты атакуй через центр и вызови на соревнование Липарита. Он обязательно схватится с тобой. Как раз в это время Византийцы и Армяне оставят поле боя. Не щади грузин, убей Липарита и сообщи нам свои желания. Вот что я должен был сказать вам» – сказал Ибрахиму Йыналу армянский купец. Черными злорадными глазами заглянул в светлые глаза полководца. Сельджука изумили слова купца и строго ему ответил:

 «Назови имена обозленных царей, кому я должен доверять, а то и тебе, армянин  не доверюсь».

При произнесении этих слов Ибрахим Йынал был так угрюм, что купец догадался, о чем его просили и полководцу сельджуков протянул руку сжатый в кулак, потом раскрыл кулак и помешенные на разгоряченной ладони три золотых кольца бросил перед его ногами. К тому же повторял:

 «Вот кольцо царя царей Абхазов и Грузин Баграта, известного как Византийского Куропалата, это кольцо царя Армян Вананди Гагика Карского, и это кольцо царя Ташир Дзорагети  Давида Безземельного».

Ибрахим Йынал догадался, о чем просили цари и купцу молча указал на выходную дверь. Сам полководца левого фланга Куталмиша призвал к себе.  В лагере сельджуков ударили в бронзовые барабаны. Это было извещение о подготовке к решающему бою.  Ибрахим Йынал составлял Куталмишу план ведения будущего боя.

Письмо Липарита Багваши

1048 году опять подвел Царь-самозванец и лукавый Баграт. Византийцы написали мне письмо, не доверяй предводителю абхазов и грузин. Как я думаю и вижу в заточении, потом Баграт сам написал письмо Константину IX Мономаху, обдурил его, сумел обмануть и для подкладки всего этого использовал вторжение на армянскую землю проклятых сельджуков. Этому, и вправду было место, так как сельджуки победили всех своих врагов и на протяжении шестнадцати лет  заложили фундамент, в первую очередь в Иране и после, находившихся вокруг Ирана в больших и сильных провинциях, для создания огромного государства. Но все это сказка по сравнению с тем, в каком состоянии оказалось моё блаженное владение, в моем крае, где лазутчики и соглядатаи начали подавлять витязей и отнятие владений. Витязь, рыцарь, когда подчиняется лазутчику, какой он тогда витязь. Но так это или нет, Баграт принял по счету титул Куропалата.  С помощью лазутчиков создал мерзкую государственную машину, где человека притесняет ничтожный человек, а витязя – слуга.

Я восстал против этого нравственного уродства царя и во всех боях одержал победу над самозванцем предводителем абхазов и грузин, некоторыми прозванным царем трусливого Баграта. Почему не уничтожил его, спросил мой доброжелатель Ибрахим Йынал. Не смог ответить. Даже не знаю.

Уже третий год, как католикос меня примирил с царем. В июле мои клдекарцы сообщили о появлении сельджуков. Царь Вананды Гагик Карский, тоже известный как трусливый человек, укрылся со своим семейством в пещере. Послал письмо, которое я положил и не прочитал, пока царь Ташир Дзорагети  Давида Безземельный не послал еще одно письмо и просьбу, вместе Кевкамен Катаклоном сразиться с сельджуками.

От Баграта принесли третье письмо. Посланный царем монах Ивер называл меня отцом. Изящной словесностью  и чувствами рассказывал о тех плачевных делах, что сельджуки натворили в Армении. Баграт, как родственник Гагика и Давида Безземельного, просил идти с ним в поход, так как никто кроме меня не знал, как надо было сразиться с сельджуками. До этого сельджуки в  битве при Данданакане разгромили самого Масуда и его непобедимую кавалерию и даже убили могучих слонов.

Я задумался. Сколько раз говорил я Баграту, давай создадим вместе могучую армию дворцовых стражников, вышколить войско и повторить дела Александра Македонского. Неужели сделать это было трудно, если бы захотел человек и вместе с тем жаждущий стать царем царей?

Открыл все три пергамента царя и после прочтения себя почувствовал львом. Для чего у меня руки и сердце, почему я стал витязем, если не стремление проявления в бою героизма? Сейчас чувствую, все эти письма были написаны одним человеком, но в тот момент я об этом не думал. Собрал вокруг себя воинов Клдекароса. Семьсот варягов пришедших из Скандинавии, построил тадзрелов, к ним присоединил шестнадцать тысяч собственных дворцовых стражников. В распоряжении войско было добро на три месяца. С Клдекара я двинул войско и тремя путями направился в  Арцниси.

К моему приходу в лагерь, объявились змеи, полководцы Византии,  Кевкамен Катаклон и Аарон Булгар.  Этот последний, в еврейской манере, целовал рукоятку моей сабли, и просил возложить на него дело. Виднелось, что византийцы были напуганы, никто не хотел броситься в бою и все ждали нас, Иберийцев. Армяне стояли на своей земле, смотрели на сельджуков и пытались улизнуть. Вот вам и войско. При виде клдекарос вздрогнули Византийцы, не знаю, что их укусило, может быть, стали завидовать нашему строю и статности. Кто знает. Это войско не годится для боя –  сказал Георгию Чорчанели, сыну правителя Иберии, которого любил как собственного сына и он молча согласился.

Я приказал Кевкамен Катаклоному разведать расположение врага. За надменность, мне захотелось выпороть его  палкой, но передумал стараниями Георгия Чорчанели. В центре поставил клдекарос. Византийцы вздохнули свободно, набросился Куталмиш, кого армяне звали еще одним именем – Аспан Салярос. Сельджуки начали свистеть и кричать. Чтобы вызвать нас в бою, начали бегать как дикари. Спокойно – приказал я византийским полководцам. Они не должны были подпасть под влияние сельджукских плясок.  Я сел в шатре и каждую минуту от гонцов получал новости.

– Сельджуки уничтожили Аарон Булгара, Куталмиш погнался за ним, гонец Читидзе  крикнул сзади меня. Я махнул рукой и ничего не сказал. Все шло по моему плану. Пусть вступят в бою сельджуки, а потом включимся мы, подумал я.

– Сельджуки ранили Кевкамен Катаклонома и захватили поле боя, мы отступаем. Сзади меня осипшим голосом заревел гонец Панджикидзе. Опять взмахнул рукой, и не ответил.

– Ибрахим Йынал ударил по центру, наши щитоносцы еле удерживают себя, чтоб не перейти в атаку, вскричал обрадованный Харпуха Куртишвили.  Я готовился к будущей победе. Но если поставили западню, как газель убежит победа.

– Великий правитель, проклятые Георгия Чорчанели поранили стрелой, с рёвом обратился ко мне Бидзина Тбели. Тогда я вскочил разяренный. Георгий Чорчанели, мой брат и братское сердце, мой воспитанник, во всей Картли единственный благородный человек, и впрямь как царь подошел бы стране, удел Богородицы. Сельджуки его ранили, а я как женщина сижу здесь, в шатре – подумал я и сразу поспешил на поле боя,  поднял непобедимый штандарт Багваш. Клдекары сельджуков забросали медными раскалёнными шариками, величиной с кулак, и византийским огнем.

В ту же минуту, когда втянул в центр семьсот скандинавских варягов, сельджуки пали духом. Прикрылись щитами, а сам направился к шатру Ибрахим Йынала. Шли быстро вперед. Клдекары сельджуков атаковали бесшумно. Раненые и ставшими трусами бежали  проклятые сельджуки.

Именно в это время, говорит мне Харпух Куртишвили – великий правитель, Кевкамен Катаклоном сбежал с поля боя. Сбежал и опозорил себя – сказал и Харпуху. «Подожгите шатер Ибрахима « – приказал я наступающему строю. И вправду шатер полководца шипя сгорел. Мы уже гуляли в лагере так, как грузинские правители разгуливают в саду дворца Буколини.

– великий Липарит, Аарон Булгар со своим войском сбежал с поля боя – закричал Асканио Гури, который в то время был моим конюхом. Тогда я озадачился, на что это похоже, спросил себя.  Я  выигрываю сражение, а в это время оба крыла бегут с поля боя. Сначала ничего не понял и сказал Гуру:

– Асканио, коршуны улетят, так как все надеются на орла Клдекари.

В это время прозванная «сыпахами» кавалерия сельджуков напала на нас с левой стороны и забросила  стрелами. В ответ мои воины начали кричать и разразились смехом. Мы тоже забросали их стрелами. Нас пока опасность еще не угрожала. Когда армия клдекар праздновала победу, Куталмиш ударил нас с правой стороны. Его тяжеловооруженная армия заставила нас отступить на несколько шагов, но наше войско быстро выстроилось для боя. Против подлых мы начали атаку клдекарским штандартом. Сыпахи обошли нас с тыла, и мы приняли форму борджгали и завертелись. В щупальцах борджгали гибли многие сельджуки. И сейчас, для нашего строя никакой опасности не было видно, стояли и воевали всей души. Чем больше шли, тем больше убивали.

Вдруг споткнулся мой конь. Что должно было, случится облечённого в кольчуге конем? Оказывается харпух  перерезал коню сухожилия. Поэтому мне пришлось сойти с коня, предателя харфуха одним взмахом рассек на две части и атаковал врагов. И была со всех сторон атака клдекар. В тот день исключительно прославили имя иберийцев. Но были окружены, один за другим убивали отменных витязей. Из семистах варягов, половина была изуродована, у них текла кровь. Увидев мой меч, бежали сельджуки и с далека забрасывали стрелами. Я не отражал их удары,  отчаявшийся бежал за ними, а они еще с большего расстояния забрасывали ливнем стрел и смеялись.

 «Эхх, Липарит одурачили, унизили тебя. Нет смысла продолжать сражение, сдавайся, спасай хотя бы половину своей одно время прославленной армией, сдавайся, ты одурачен и как медведь провалился в яму» – вскричал громко и еще громче крикнул на турецком языке:

 «Сюда проклятые, сюда, я Липарит, забросаете меня стрелами, сражаетесь со мной, схватите меня, идите вашу…, идите..»

Меня окружили сельджуки, с улыбкой протянули красный халат и чтобы вытереть окровавленные руки, бросили белый кусок миткаля. Сразу передо мной покрыли ковер, от покойников очистили место и ко мне, сам Ибрахим Йынал приблизился на белом коне.

 «Ты великий воин и лучший мой гость, мы тебя пощадим, приму как брата» – сказал благородный полководец сельджуков и посмотрел в глаза. Я почувствовал истину этих слов и перед Ибрахимом вонзил меч в землю.

Началось почетное пленение. Стоял год 1048.»

***

Семьи Джакелu в одиннадцатом веке.

В середине одиннадцатого века, в Месхетии, определились четыре Семьи Чорчанели-Джакелu, которые при создании единой Грузии и сформировании мощного государства должны были сыграть роль опоры:

– Саэриставо Калмахи правил Эристави Калмахи, Сула четвертый Калмахели, сын вернувшегося из Карапчая Иоанна Калмахели, продолжатель фамильной ветки Калмахели;

– Эриставом Самцхе возвысился – марзапан грузин – Боцо  Джакели;

– Эриставом Тухариси восседал – Бешкен I Джакели;

– Эриставм Квели узрели бы Мурван I Джакели-Чорчанели

Бешкен и Мурван были братьями, а Боцо их двоюродный брат, Сула Калмахели – внуком племянника их прадеда. Ети семьи были объединены железной клятвой. Они никогда не должны были выступить в поход против друг друга. Каждую секунду в них чувствовался принадлежность к святой крови Чорчанели.  Они строили храмы, создавали усыпальницы,  сражались ревностно, но осторожно наблюдали за поднятой, между фамилиями Багратиони и Багваши, военной борьбой.

В середине 11 века два великих властителя столкнулись друг другом, в роду обе своим именем были четвертыми, один был царь Грузии Баграт IV Багратиони, его же соперник Липарит IV Багваши.

Джакели-Чорчанели помнили ту историю, как всего сто лет тому назад Багваши обедневших Чорчанели не на жизнь, а на смерть рассорили с их прадедами Сулой, Бешкеном и Лаклаки. Если бы не Шурта Куталмиш, чьим военным лукавством «прогорели Чортванели», то, наверное, в одиннадцатом веку вокруг крепости Калмахи, Джакели так же были стёрты с лица земли, как многие другие фамилии.

Поэтому Джакели-Чорчанели осторожничали. Но появления вокруг крепости Тухариси снаряженных византийской манере клдекарских варягов заставило призадуматься владетеля крепости Бешкена.

Никогда раньше никто в Грузии не видел скандинавских воинов.  Огромные, золотистыми волосами, с рыжеватой бородой, беспощадные воины, с топром и мечом в руке, среди грузинских воинов казались гигантами.

Бешкен сел на коня, прошел через врата Тухариси и вскачь примчался к гигантам золотистыми волосами и рыжеватой бородой расположившимся лагерем на низине, перед его крепостью. Они расположились кольцеобразно и рыли, такой же формы, окоп.

– Кто вы такие, что вам надобно на моей земле? – повелительным тоном спросил покрасневший Бешкен, низкорослого грузинского десятника, выделявшего между долговязыми иностранцами.

– Мы слуги правителя Триалети, великого Липарита, а они приглашенные варяги, приплывшие с севера, отчаянные воины армии Липарита. Оставьте нас правитель, а то не смогу остановить этих людей, без всякой причины прольет кровь – сказал там же стоявший десятник клдекарец. Он тотчас стал между Бешкеном и рыжебородыми варягами на Эристава уставился уставшим взглядом.

– Знайте, вы находитесь на моей земле! Дерзость не прощаю никому. Если гость, признай, что гостишь у меня и приглашу в свой город-крепость, а если «враг», то заявите публично – «рычал» Бешкен и сдерживал вздыбленного военного жеребенка.

Скандинавы волосы и нахохленные  бороды  размахивали как флаги и слушали сотника, который сказанное Бешкеном переводил на языке варягов.

– «Враг» на, не, мо, бене, «гость», мона бене «гос» – расхохотался рыжеволосый, двухметровый гигант, который вдруг вышел вперед и Бешкену протянул руку.

– Господин Бешкен, мы не враги, мы гости – нехотя улыбнулся клдекарский сотник и холодно оглядел крепость Тухариси.

– Я вник в суть сказанного этого рыжего человека, вы гости, но, сколько вас? – спросил Бешкен, пожал протянувшую руку долговязого скандинава, который Бешкену сказал свое имя «Калимакос».

– Здесь стоят пятьсот варягов, и если господин Бешкен, не пригласишь их в крепость, то тогда еще две тысячи рыжеволосые воины приблизятся к городу-крепости Тухариси –  холодно сказал сотник. Бешкен почувствовал, что замысел Липарита был основой его слов.

Бешкен покраснел как бурак, готовьтесь, чтоб он не подвел – грузинский сотник на языке варягов сказал тихо стоявшем рядом  рыжеволосыми рыжебородым воинам, которые в ответ только засмеялись и показали белые зубы.

– «Гости» идите за мной! – вдруг, будто весело, воскликнул Бешкен и обрадованных скандинавских воинов повёл в крепость Тухариси.

– Он нас щедро угостит, вот увидите, пошли, к тому же у меня есть письмо – кричал сотник вдвое его выше, рослым «морским волкам» и вел отряд к городу-крепости.

– Неприступный город взяли без пролития крови!!! – покрикивали скандинавы и военным маршем шли к крепости.

***

– Явно в распоряжении Липарита Клдекарца только пятисот «варягов» – сказал про себя низкорослый полководец Мурван Джакели, пришедший на помощь крепости Тухариси. Своим тысячным отрядом засел в осаду над крепостью, в котловине Сачино  и начал собирать сведения.

– Господин Мурван, для заключения прочного и продолжительного мира между Джакелами и Багвашами, хозяин Бешкен приглашает в город-крепость –  сказал стоявший перед Мурманом начальник крепости, каменщик и архитектор Тухариси Ефрем и Эриставу Квели передал письмо брата.

***

Громыхал Баграт Багратиони:

– Клдекарцы в силах захватить все перевалы и ни за что они не отступят. Их варяги без пролития крови берут крепости. Совсем унизились и стали трусами. При виде варягов у наших сторонников душа уходит в пятки. Если не встанем на их пути, то вскоре в руки варягов перейдут военные дороги, а потом захватят наше царство.

– Несколько крепостей пока еще в наших руках, но там удержать защитников крепости мы не в силах. Варяги окружили крепости и защитники изголодались – говорил Няня Квабулисдзе.

– С крепости Квели Мурван Джакели правит связующую дорогу Самцхе-Шавшети и перевал Аджара-Ерушети, а дороги Поцхови и Картли – Сула Калмахели. Вот все, что сегодня мы имеем. Завтра варяги Липарита Багваши подступят и к этим крепостям. Они еще не взяли крепости Квели и Калмахи. Няня, Эти крепости являются нашим позвоночником. Если этой зимой мы останемся без Квели и Калмахи, то пусть уж передадим страну в правление Багваши – шептала царица цариц Борена, царевна царя осетин и со страхом смотрела на будущее Багратионов, покрытое мраком неизвестности.

***

 «Эристав-Эриставов Бешкен, равный Богу, написал твой раб Иоанн» – приписал монах Иоанн евангелию Коридети и встал.  Царили вечерние сумерки. Самый превосходный переписчик ждал потери зрения. Всех переписчиков евангелия ждала такая участь. Несколько лет проведенных с фолиантами. Ветер Месхетии, который достигал до котловин и холод, который боролся с суставами монаха.

Иоанн, двадцати семи летный переписчик, все же добился своего и книга, евангелие Коридети, щедро украшенная, уже лежала перед ним.

Монах Иоанн жизнь дарованную Богом и свет очей передавал Богу.

***

Как змея подкрадывался Липарит Багваши месхетинским крепостям, захватывал без боя, а потом владетелю крепости предлагал договор о ненападении и взаимосвязи. Уже любой житель Месхетии знал, что скандинавская  когорта викингов была непобедима.

Если раньше грузины своих самих могучих воинов сравнивали со своим великим царем – онователем Тбилиси Вахтанг Горгасали, то теперь начальника отряда скандинав, варяга крещенного по греческому «Калимакосс» – именовали героем и умелым человеком.

– Калимакеос, который глаз, меч и ум самого Липарита Багваша,  изучает каждую крепость и деревню и незаметно готовит атаку – сказал на военном совете Сула IV Калмахели Баграту Багратиони и в ожидании ответа затаил дыхание.

– Сула, что мы должны предпринять? Как победить варягов? – спросил Баграт и своими черными глазами уставился на полководца всадников.

– Нет смысла вступить в единоборство с варягами.  Их сила и манера боя отличается от нашей. Уже уставшего от вскарабкивания на горы и скалы, Калимакеоса и его отряд, мы должны загнать в горы, скалы, котловины – сказал Сула Калмахели.


კომენტარის დატოვება

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s

კატეგორიები

%d bloggers like this: