Posted by: burusi | 22/02/2017

1000 Years of Jakeli – Часть VII: 975 год – Картли

კახაბერ ჯაყელი

1000 Years of Jakeli – from Kakhaber Djakeli

 

Часть VII: 975 год – Картли

***

Представители рода Тбели устроили пиршество. На широкую опору прислонился Иоанн «великий» Тбели, прозваний «рысью». Иоанн Тбели опоражнивал пиалу за пиалой  и еще больше напивался в лоск от янтарного вина Лиахвского ущелья – дедосавазо.

Облеченный в рысью кожу Кавтар Тбели, танцовщиков пригласил на фамильной кровле – кругообразно расположились главы разных семей Тбели. Взмахнули руки и закружились. Играющие ударили в барабаны, и загудел дворец Тбели, Лиахвского ущелья.

– В моем башне я держу до двести рысей, если кто туда войдет, найдет свою судьбу. Если выйдет, вынесет…копье золотым древком, что мне досталось от отца, он получил от деда, дед – от своего отца, его отец – от своего   деда. В копье помещена стрела еврейского царя – Соломона мудрого. Царь Соломон этой стрелой поразил полководца филистимлян Гедеона. Да здравствует тот человек, кто принесет мне стрелу – говорил побагровевшими щеками великий Тбели и посмотрел на пирующих юношей.

– Кавтар Тбели, вокруг себя собрал десять тысяч атакующих самцов-рысей. Через десять дней присоединится викарий Кахетии, и судьбу Картли выясним окончательно. Превращу в пыль Ивана Марушисдзе и его трусливый род, покажу всем кто «владыка Картли». Но сегодня, в войске должен найти кого-нибудь из витязей, кто со стрелой Соломона вернётся из башни Тбели.  Слава героям – кричал великий Тбели и вызывающей улыбкой разглядывал стоявших перед ним задумавших старейшин и витязей.

Здесь же были Папия Хелантаидзе, Учарди Мамисеули, Сабле Сагинашвили, Пехлеванд Пехлевандишвили и другие храбрецы, которые, доверившись своей силе, чтоб снискать имя и славу, путешествовали в Картли-Кахети-Эрети и искали разного рода «придирки»

– Налейте, я войду в башню-поцхвери – произнёс среди героев самый молодой, пришедший из Месхетии – Пехлеванд Пехлевандишвили.  Испытующим взглядом посмотрел сидящего на буланом коне великого Иоанна.

Вождь Тбелов известен был всякого рода злодеяниями, но он о нем, в Лиахвское ущелье говорили только хорошее. Почему это было так все и знали и не знали. Люди любили великого Тбели. И любили и ненавидели. Но если взвесить, то, что каждый из них слышал о Тбели, подумали бы, что жители Лиахвского ущелья или сошли сума, или бедные до конца не увидели доброту великого Тбели.

– Пехлеванд, мой  сын, пусть перед боем, янтарное вино дедосавазо, не  причинит тебя вреда – большой злой и одновременно добрый дух ущелья, грустной улыбкой посмотрел на мужчину.

– Не навредит – ответил Пехлеванд Пехлевандишвили и посмотрел на великого Тбели. Этот взгляд означал и вопрос и суть эго слов. С одной стороны витязя интересовала «была ли возможность одержать победу, или вправду в башне заперты, сколько рысей, сколько великий Тбели говорит народу – двести рысей,  неужели сад победы встретит героя завядшим?»

– Даю согласие, Пехлеванд, не причинит тебя вреда! – великий Тбели улыбнулся и показал пожелтевшие от цингой зубы, что означало, что «рысь-бык» скоро «догонит» своих предков, оголтелых и горячими головами.

Вдруг это улыбка обнадежила Пехлеванда Пехлевандишвили.  В зеницах великого Тбели заметил безнадежность.  Он  догадался, что внешне великому и могучему, но стоявшего одной ноги в могиле, царю кровавого рода Тбели, и в одно время «владыке Картли», нужно было, чтоб витязь  уцелел и стал сильным.

 «Хочет Ивана Марушисдзе скушать живьем, сейчас, на это есть у него сила, собрал десять тысяч цанар и нуждается в герое, тот, кто обмоет пролитой кровью врага грехи его и его  своры» – подумал Пехлеванд Пехлевандишвили и приложился к пожелтевшим пальцам великого Тбели.

 «Ангел смерти» – подумал витязь, которому подали обоюдоострый меч и наполовину открыли врата башни-поцхвери. Пехлеванд ощутил запах зверя.

– Сынок, в это время рысь спит. Держись с мужеством, иди прямо, потом поднимись на лестнице, открой двери, разбей заклёпки и взломай небольшой дверь келья. Там увидишь сияющего в золотистый цвет копье Соломона. Потом повернись, выходи с той же дорогой, в заключении постучи в дверь. Тотчас откроют дверь, встречу как отец блудного сына   – сказал хладнокровно великий Тбели, который Пехлеванда проводил до башни-поцхвери, тотчас обернулся, взбежал по деревянной лестнице и исчез в дверях.

***

Пехлеванд Пехлевандишвили перекрестился и заглянул в дверь. Во дваре царила тишина.  На направления, что обозначил великий Тбели юноше,  указывала тропинка, мощенная  каменными плитами

Когда Пехлеванд Пехлевандишвили крадучись вошел в башню, охранники за ним быстро закрыли двери.

Был 975 год, первый день лето.

Над Мцхетой развевался военный штандарт абхазов.

К городе Мцхета, когда солнце наклонился от верхушки копья, подошел низкорослый, полуслепой монах, перекрестил охранников городских ворот, и там же замер в ожидании. Охранники узнали «слепого» монаха Епифана, поднесли колодезную воду и пригласили свою башню. Епифан отказался и  сказал лдному из охранников:

– Скажи владетелю Картли _ Эристави Иоанне, монах Епифан до сумерек будет здесь, потом по своим делам отпровится в Тбилиси. Все это скажи хозяину, а сейчас беги.

Охранник городских ворот, как гонец помчался во дворец владыки Картли Иоанна Марушисдзе.

***

На высокой башне Мцхеты господствовал абхазский военный штандарт, завершенный черным флагом. Стоял полуденный зной. Вес город спал. Иногда хохлились шелковые занавески, прыгали как дикие скакуны. Дул принесённый с горы Картли  жаркий ветер. Склон холма горы Саркине уже покрыта зеленой травой. Но стояла обычная тишина. Жители Мцхеты боялись полуденных бесноватых. Они заперли двери на щеколду. Великий правитель Иоанн Марушидзе лежал на византийской, военной постели в самой маленькой келий дворца. Он был в трауре и собирался с мыслями. На груди лежал сверток, за сердце держался рукой и в области сердца удерживал сверток.

– «Картли называется обширная страна, в которой церковную службу совершают и все молитвы творят на грузинском языке» – уже который раз повторял он.

Уже несколько дней это мысль беспокоила и прельщала назначенного абхазским царём правителем Картли Иоанна Марушисдзе-Марушиниана. Он был верен абхазскому царю Деметре III, потому Иоанна с ним связывало клятва верности, а также военная дружба.

Деметре, царь абхазов, всегда воевал для приобретения гегемонии на Кавказе.  Он, еще 961 году без боя завоевал вес Картли, окружил Тбилиси, отбросил тбелцев и их сторонников назад.  Вторгся в Мцхету и полководца передового войска, сына фамилии Марушиани, Иоанна – посадил, на пока еще убереженный, отделанный по римским традициям, из слоновой кости, серебром и анфраксами, престол Мцхетских Питиахшов.

Тогда старый престол еле выдержал тяжесть Иоанна Марушисдзе. Расхохотался царь абхазов.  Когда престол питиахшов, должен был проломиться под ногами оторопевшего новичка, быстро его приподнял.

– Преподнесу тебе новый престол! Только будь мне верен – на великолепном грузинском языке сказал царь абхазов и подмигнул правителю.

Иоанн был верен клятве. Он выгнал виновных из Картли. Особенно опустошил Тбели. Представители рода Тбели считали себя царями Картли и заключили мир с эмиром Тбилиси.

Итак, на некоторое время воцарился мир в Божественном городе Мцхета.

Но как раз вчера, гонец принес печальное известие и взбудоражил объятый тайнами мысли Иоанна Марушисдзе.

***

В это время кто-то кашлянул за дверью. Это был Местумретухуцеси. Снова кашлянул Местумретухуцеси.

– Заходи – приказал Иоанн и перед ним встал Местумретухуцеси, серебристой бородой.

– «Слепой» монах Епифан сидит у заставы города и ждет вас, правитель – сказал он.

Встал Иоанн Марушисдзе, Местумретухуцеси помог ему надеть кожаную одежду на меху, слуга Иоанну подал ремень. Но правитель Картли, вдруг, кинулся во двор и бросился к монаху Епифану, и распростёртыми руками прижал к сердцу шедшего к нему, твердыми шагами Епифана. Картлийцы и Месхетинцы звали Епифана, выжженными глазами, «слепым».

– Спасибо Господи огромное за радость. Как, отец оставили ваш монастырь? Наверно вам было тяжело путешествовать в этой жаре? – спрашивал Иоанн низкорослого Епифана.

– Сын Иоанн, я не жалею себя. Это нечего. Но послушай поручение монахов – «ты главнейший среди правителей, потому что властвуешь в Картли, и в твои владения входят райский сад, дзелицховели и гора, названная как «Картли» – сказал поднявшийся монах.

– Батюшка, только это и есть причина, чтоб на мне была возложена главная ответственность? – улыбнулся Иоанн.

– Сын мой Иоанн, дзелицховели, и все вокруг него, вес Картли и гора Картли, это ось вселенной, поэтому должен понять и осознать наш е поручение – сказал монах упрямо.

– Батюшка, вчера я узнал, что скончался мой государь, царь абхазов Деметре III и все мы находимся в трауре – сказал Иоанн и понаблюдал за монахом.

Монах Епифан что-то пробормотал и принял такое лицо, как будто не знал о кончине царя абхазов. Несколько время молчал. Потом спросил:

– Если в трауре, почему не отправился в Абхазию?

– Батюшка, хотел отправиться в Абхазию, но я тот грешный,  который десять лет тому назад, по приказу ныне скончавшегося царя Деметре, схватил вчера вошедшего на престол царя Феодосия и ….

Чуть замешкался Иоанн Марушисдзе при окончании сказанного, челюсть выдвинута вперед, побледнел, потом замутились глаза и неожиданно рукой схватил украшенный кораллами кинжал.

Вспомнил 956 год, когда он, воспитанного в Византии царевича Феодосия, по приказу царя Деметре, жестоко избыл и потом, чтоб его ослепить передал астурийскому палачу – Бахлару:

 «От боли из-за выжженных глаз, неожиданно освободил руки – слепой царевич поразительной силой швырнул меня и палача в разные стороны. Палач напоролся на свой же меч» –  промелькнул в голове Иоанна и на монаха уставился как виноватый ребенок.

– Бедный, слепой Феодосий взошел на престол Абхазии? Сын Иоанн, у тебя, нет права медлить.  Ты и так грешен перед Богом. Грешные дела должен обмыть правыми, а то твое существование будет таким же ничтожным, как жизнь палача, который неполно ослепил царевича и потом испустил дух на своем раскаленном мангале.

Изумился Марушисдзе, он, за ослепшими глазами сердцеведа монаха, попытался познать его блестящий разум, но зря.  Монах сам пошел на атаку и как военная машина приблизился к духовной башне Эристава Картли.

– Один человек, милосердный и заступник вдов и сирот, неожиданно изнасиловал девственницу. Его связали и привели к эпископу того края. Забросим его камнями  – потребовал народ. Знаешь что ответил эпископ, который был святым человеком?

– Нет – ответил изумленный правитель Картли.

– Освободите этого человека – ответил он народу, потому что Владыка любит милосердных и заступников вдов и сирот. Поэтому незримый ангел толкает меня рукой от вынесения приговора – закончил монах с улыбкой и вдруг открыл глаза, для того чтобы Марушисдзе увидел его мутные, как яичный белок зрачки, и содрогнулся.

– Эристави молчал.

– Бог любит милосердных людей, но скажу тебе одно запрещенное слово и надеюсь, не выдашь меня, Марушисдзе – монах открытыми ресницами смотрел на правителя.

– Не выдам батюшка, да помилует тебя Бог, что за тайное слово хочешь сказать? – у Эристава сильно забилось сердце.

– Книга греческого философа Аристотеля – называется «Политикос», правитель знаешь суть этой книги, касается – мысли –  битья. Кто мы и что мы. Вы правители служите только царю? Ни за что! Вы служите царству, которое едино и совершенно, как вселенная и чему подчиняется каждый царь. Царство это единая форма правления Бога.  Бог не любит смутьян этой формы. Мощное и полное государство, вот что главное благо для человека, который царствует.

– Святой отец, Епифан, что ты от меня требуешь, скажи прямо, я, не знающий этой книги – лицо у Иоанна Марушисдзе стало строгим и он вдруг опять побледнел.

– Иоанн Марушиани – видишь, сидишь во Мцхета, там где вселенную украсил дзелицховели, в этом городе господствовали боги и царствовали цари, войско повинуется тебе и властвуй, ты витязь. Должен что-то предпринять, чтоб укрепить государство, которое не будет бояться нашествию арабов и низменные помыслы Византийских императоров.

***

Покаяние

– Мцжета должна стать краеугольным камнем государства, а гора Картли – таинственной вершиной, на память отца нашего Картлоса, который признавали только одного Бога. Мудрое слова Якова Хуцеси о том, что Грузия это та земля, где богослужение идет и молитву произносят на грузинском языке – и это воля Божья. Марушиани, встань на службу этой воли, и будущее поколение будут молиться во имя твое – сказал при заходе солнца монах Епифан.

– Батюшка, я служитель волей божьей. Но уже завтра полководец великого Тбели Кавтар пронзит сердце Лиахвским мечом, с тыла – подкрадётся убийца с кинжалом, посланный собственным царем Феодосием. С правой стороны не пощадит эмир города и ударит арабским кеибуром, а левую лопатку – отрежет своим длинным «варанской» саблей, Рати – правитель Клдекара – тяжело вздохнул Иоанн Марушисдзе и перед монахом понурил голову.

– Иоанн, у тебя много врагов, на тебя лежит грех – ты ослепил Феодосия, это раз, уничтожение фамилии Тбелов, это второе, разгромление города Тбилиси – это третье. Но что ты сделал плохое Рати Эриставу? Расскажи эту историю.

– Я чуть-чуть поработал, для завоевания перехода из Картли в Джавахети.  Хотел расширить проложенный в скале дверь, но вдруг напал Рати Багваши, хотел меня взять в плен. Но я, наоборот взял его в плен. Батюшка, какую неприятность я навлек на Рати, стыдно, не могу сказать вам – правитель вдруг улыбнулся.

– У лазов есть одно мудрое слово «вашинер», что означает, охвачен ужасом, мне даже страшно думать об этом. Правитель, не подобает такому как ты великому и выдающемуся человеку, пытка пленных и плохое обращение с ними. Мы люди.  Должны передать в руки правосудия каждую живую душу, хотя бы убийцу своих родителей –  тихо выразил Епифан и встал.

– Батюшка, давай закончим сейчас наш разговор.  Я рассказал вам обо всех моих грехах и выслушал ваши вразумления. Теперь я должен отправиться, с одной стороны отразить атаку Цанар-Тбелов, с другой – готовиться к мести моего же царя Феодосия.  Извините, я спешу… – говорил Иван и ждал одобрение монаха, чтобы обойти все  крепости вокруг Мцхеты.

– Пойми Марушиани, твои злосчастные согрешения, о чем ты сегодня мне рассказал, это не только твои покаяния, тебе будет прощено, если будешь стремиться к созданию Богом установленным, единому и счастливому государству. Если только для спасения самого себя, ты убиваешь людей и проливаешь кровь, тогда Бог тебя не простит! – непоколебим был низкорослый монах, который чувствовал сердцебиение Марушиана и продолжал давить на него.

Говорю тебе, это не только твое покаяние, вместе с тобой, твоим приказом, многие убивали и бранили. С течением времени все грехи, на судилище Бога, лягут на тебе.  Когда потащат твоё убогую душу к полному кипящей дёгтем котлу, тогда ты не будешь правителем и не будет имя твое Иоанн. В одну секунду, божественные ангелы обведут тебя вокруг Мцхета и спросят – «бедный Иоанн, в этом божественном городе мог создать господство бога и ты что сделал? Что тогда ты ответишь? Когда, из-за тебя овдовевшие, обезображенные, умершие от голода, больные, прокаженные, слепые, кастрированные надерут тебе бороду. В заключении спросит архангел – зачем ты свершил такие дела. Иоанн, что тогда ответишь?

– Святой отец, что я могу сказать? – прошептал Иоанн Марушисдзе.

– Марушисдзе, должен успеть, жизнь улетит в миг. Если хочешь правду, у тебя осталось всего два года, Марушисдзе, должен успеть. Должен основать господства Бога и создать Богом благословенное царство. Только это спасет замученную душу  Ивана Марушисдзе, которого с детства готовили постричься в монахи, но потом превратили в палача – сказал монах и мутными зрачками понаблюдал за правителя, сидевшего перед ним, как ребенок, на корточки.

– Как я могу основать господства Бога? Так как я не из царской фамилии, сам не могу взойти на престол. а если и провозглашу себя царем, то все пойдут войной против меня и тогда разрушится Мхета и её окрестности – сказал Эристави и приготовился выслушать монаха.

– Царство идет от Бога. Сначала Саулу надели на голову венец, потом венец перешел к Давиду и его потомкам, мой Иоанн, Багратионы потомки Давида. Абхазские цари самозванцы. Только Давид Багратиони в силах установить в окрестностях Мцхеты господство Бога, царство мира и победу. Но сам Давид III Багратиони не в состоянии царствовать. Он должен создать государство, но бразды правления должен передать своему приёмному сыну – Баграту Багратиони и провозгласит царем – улыбался Епифан, как видно рассказывал правителю Картли, многими ночами продуманные мысли.

– Что принесет нам вступление на престол Баграта, сына Гургена, приёмного сына Давида Куропалата? – спросил удивленный Иоанн.

– Вот что принесет! – сказал монах и книгу , спрятанную в нагрудной карман, вынес на дневной свет – это генеалогия царей, прочти

Иоанн взглянул на создавшую в монастыре Хандзта книгу,  перелистал первую страницу и прочёл «Житье царей абхазов и престол».

***

Пехлеванд Пехлевандишвили, был гибок, как кот.  Вставший на носки ноговиц, он уже стоял у первой двери. Пехлеванд должен был взломать железную заклепку со штампом «Тбели»

Он мог разрезать заклепку с помощью древка копья, но Пехлеванд пожалел острие копья и на дверь железной рукояткой стал бить в дверь. Заклепка сломалась и открылась дверь.  За дверью  Пехлеванд почувствовал движение зверя.  «Если одновременно нападут несколько рысей, отступлю и взбегу на неоконченную стену» – вдруг у него промелькнула в голове, мгновенно обернулся и побежал к стене.

Его мысли оправдались вмиг.  Из башни выскочили рыси и погнались за ним. Обернулся Пехлеванд и увидел первого врага – степенно шедшая рысь выделялась сильными, гибкими, длинными ногами, слишком широкими лапами. В конце ушей, короткий хвост был похож на кисти, дрожали широкие красноватые усы, тело соломенного цвета было натянуто. На Пехлеванда уставился Светлыми глазами. Все остальные выстроились позади неё, у них тоже дрожали усы и зудились зубы. «Жаждут крови» – подумал витязь, отступил, положил руку на стену, которая отделяла вход от сада, и сразу вскочил на макушку стены. Потом встал и Пехлеванд,  как будто обнадеженный от безопасной позиции,  оглянулся безбоязненно.

 «Неужели, великий Тбели обрек меня на верную смерть?» – спрашивал самого себя Пехлеванд и с высоты стены смотрел на рысей. В это время огромная соломенного цвета кошка собралась взобраться на стену, но пока на каменную ограду смотрел снизу. Потом вспрыгнул на ограду.

 «Началась…битва с кошками» – вскрычал Пехлеванд и с удивлением заметил, с какой легкостью взбежал соломенного цвета рысь на стену и направился в его сторону.

Пехлеванд смотрел на приближающегося зверя, искал самую оптимальную стойку, чтобы одним ударом заколоть рысь.

 «Уууухлууу» – при виде сверкающего меча, разъярился соломенного цвета зверь, размахивая лапой, постарался отразить  направленный на неё меч. Но было уже поздно. Пехлеванд с легкостью спрыгнул и в зверя сверху вниз, прямо в сердце вонзил меч.

Рысь свалился со стены, кровля оросилась кровью. Разъярились остальные кошки и для прыжка, стали на задние лапы.

***

Как раз в это время, когда в Лиахвское ущелье, в «башне-поцхвери» дворца Тбели, Пехлеван Пежлевандишвили своим длинным мечом убивал уже десятую разъяренную рысь, по дороге  с города Мцхета в Тао пошел всадник на муле.

Сидящий на муле монах Епифан торопил зверя и невольно вспоминал забитую военную молодость, когда он в крепости Квели, стал свидетелем мученичества героя Гоброна. Воевал под предводительством этого великого человека, потерял зрение, но понял многое.

Когда палач Абул-Касима, ослепил на оба глаза пятнадцатилетнего пленённого Геласи, он после освобождения постригся в монахи – посвятился в Епифана и начал искать святые части бывшего полководца – Гоброна.

При сборе святых частей замученного Гоброна, Епифан восстановил свою душу. После несколько лет монашеской жизни, одним утром, Бог наградил его способностью лицезарить восход солнца. Когда у монаха в правый глаз частично восстановилось зрение – он всем сердцем стал в давильне грузинских дел.

***

Давид Куропалат и монах Епифан.

Призраки дворца Тао пришли в движении.  Чтоб принять монаха Епифана зажгли факелы. Для встречи гостя, сам царь Давид «Куропалат», стоял во главе сродников.

Епифан, уставший от сидения на муле, бодро встретил и доверчивым лицом посмотрел на царя Тао-Кларджети. Они были почти одного возраста. Друг друга поприветствовали всей душой.

– Достойный монах Епифан летный зной замучил нас. Не спим по ночам. Не можем сомкнуть глаза, так вот для разговора о наших делах ищу сына Адама.  Слава Богу, что на некоторое время свел нас с тобой, и ты к нам пожаловал – у выделенного необычайной красотой, белобородого и седоволосого Давида Куропалата, был юношеский  взор.

– Слава Господу нашему Иисусу Христу и матери нашей богородице. Великий грузинский царь, я пришел для разговора об обители богородицы – убежденно сказал монах Епифан и упал на колени перед покоившимся в царской дарбази распятием.

Давид «Куропалат» тоже упал на колени перед распятием, потом встали монах и царь и сели за царским столом.

Местумре (стольники) дворяне внесли в водопаде охлажденные красные и белые вина. Придворные дамы положили на стол вкусный месхетинский хлеб, приготовленный из пшеницы Тао и хачапури с буйволовым разваренным сыром. Слуги на серебряном подносе обвели вокруг стола, пока еще живую,  прыгающую пескарь и форель. Но монах Епифан заинтересовался только, стоявшим перед ним кувшином с вином «кларджули». Сам царь отказался от услуги виночерпия. Сам царь, в изготовленной Тао в стеклянном стакане, наливал вино,  и беседовал о её достоинствах.

– Это цельное вино «кларджули». После отжатия винограда это первый и чистый сок. Этот виноград мы собираем в августе. Я сам ухаживаю за ней, никому не доверяю – говорил царь Давид.

– Если ртвели (сбор винограда) начинается в августе, то я останусь на некоторое время и помогу, потому что сам я из Кларджети – монах Епифан выпивал прозрачный «кларджули», здоровым глазом смотрел на Давида Куропалата и думал с чего начать свой рассказ.

– Господь Бог виноградную лозу вручил нам как дитя. Недавно читал книгу пророка Исаия, тогда еще раз, монах Епифан, я вникнул кто мы на этой земле, для чего Бог создал нас и для чего Он нас готовит – у Давида Куропалата засветились глаза.

– Милостивый государь, Бог нас всех поселил в рай, но судьба или из-за превратности судьбы, мы оставили за собой только маленькую часть –  сказал Епифан, у которого оживились в памяти  разные лица царей и епископов. Епифан догадался, великий царь, который в текущем веке затмил всех других деятелей, увлекся пророками.  Свое царствование царь Давид завершал бездетно, поэтому готов был всю страну грузин, принять как собственного сына.

– Мой Епифан, еще пророка Исаия, которого называю евангелистом ветхого завета, до рождения Христа пророчил о рождении Мессии ««Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил.» «ибо младенец родился нам — сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира». «Вот Он, Бог наш! на Него мы уповали, и Он спас нас! Сей есть Господь; на Него уповали мы»  – досконально и блестящей памятью  сказал Давид  Куропалат слова Исаия. Потом обе, жилистые руки положил на стол. Голову склонил чуть низко, на монаха посмотрел снизу вверх и когда Епифан в знак согласия кивнул головой, тотчас продолжил:

– Как известно пророка Исаия, строго судил свой народ и говорил: «Вся голова в язвах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги до темени головы нет у него здорового места: язвы, пятна, гноящиеся раны, неочищенные и необвязанные и не смягченные елеем. Земля ваша опустошена; города ваши сожжены огнем; поля ваши в ваших глазах съедают чужие; все опустело, как после разорения чужими».

– Наверно в то время люди так низко пали, что пророка Исаия их разоблачал своими притчами и говорил: « У Возлюбленного моего был виноградник на вершине утучненной горы, и Он обнес его оградою, и очистил его от камней, и насадил в нем отборные виноградные лозы, и построил башню посреди его, и выкопал в нем точило, и ожидал, что он принесет добрые грозды, а он принес дикие ягоды. И ныне, жители Иерусалима и мужи Иуды, рассудите Меня с виноградником Моим. Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему? Почему, когда Я ожидал, что он принесет добрые грозды, он принес дикие ягоды? Итак Я скажу вам, что сделаю с виноградником Моим: отниму у него ограду, и будет он опустошаем; разрушу стены его, и будет попираем, и оставлю его в запустении: не будут ни обрезывать, ни вскапывать его, — и зарастет он тернами и волчцами, и повелю облакам не проливать на него дождя.» Это есть приговор Бога – всей душой ответил Епифан, которого слова Исаия бросили в дрожь.

 Обрадовался царь Давид, монах вспомнил мудрые слова Иеремия. Тотчас вспомнил слова Еремея.

– Мой достойный монах Епифан, в священном писании виноград олицетворяет избранную нацию.  Пророк Иеремий говорит: « Я насадил тебя как благородную розу, – самое чистое семья, как же ты превратилась у Меня в дикую отрасль чужой лозы?» – у царя лицо озарилось улыбкой и это для Епифана было вестником победы. Он сказал:

– Царь, Господь наш Иисус Христос говорит «Я есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой — Виноградарь». Так Он разгласил тайну винограда. Чтобы понять святое письмо важнейшим является тема отборного винограда – «Он обнес его оградою, и очистил его от камней, и насадил в нем отборные виноградные лозы, и построил башню посреди его, и выкопал в нем точило, и ожидал, что он принесет добрые грозды, а он принес дикие ягоды».

– Именно здесь, Епифан, кроется главная тайна, здесь сердце и душа познания жизни – Господь и его пророки, в Еврейской Библии отборный виноград Назвали Иберийским-Лазским-Менгрелским_Колхетинским словом «сорек». Что означает «сорек»? ты из Кларджети и знаешь – означает «ты где?», значит, Бог всегда ищет свой народ или свой виноград – при этих словах свет луны озарил лоб Давида Куропалата и Епифан почувствовал необыкновенную целостность разума, воли и души этого человека.

***

 Хахмати

Выпив «дедосавазо» великий Иване Тбели не мог опьянеть, подозвал слуг и приказал открыть квеври, полный от дарованного аланами пиво.  Слуги быстро побежали в марани (винный погреб), так как каждый на себе испытал силу «каменного» кулака, коленом пинок и жгучую плеть великого Тбели.  Иногда, когда «владыка Картли» говорил «перебью», у некоторых начинали болеть раны, полученные от удара кинжала Тбели.

Спящий в квеври, но вдруг пробужденное в серебряных сосудах и взбудораженное от дерзкого обращения аланское пиво внесли для Тбели.

Горцы пиво считали святым напитком и удивились её внезапным  появлением на застолье.

– Властелин Тбели, какой праздник сегодня – амираноба, копалоба, яхсароба или лашароба? – бранился подвыпивший хевисбери (старейшина горцев) Хахмат и покрасневшими глазами оглядел великого Иване Тбели.

– Смерть Марушисдзе и возвращение Картли… что ещё праздновать… – смерть стояла в глазах Иване Тбели. Он посмотрел на распустившегося Хахмата и драчуна, несмотря на свой необузданный характер, тотчас подавил.

– «Я пронжу твое тело своим мечем» – прошептал Хахмати, от необыкновенно холодных глаз Тбели отвел взгляд и понурил голову. В это время ему, дворянин Сибхал, который у Тбели служил сродником, подал охлаждённое пиво.

Хахмати встал, взял у Сибхала выделенный слепком змеи серебряный сосуд, заглянул на взбудоражившее пиво.  Вдруг ему очень захотелось пить, поднес к горячим губам нос серебряного сосуда и облизнул губы от ожидаемого наслаждения.

– Да здравствует владыка Картли великий Иване, завтра мы будем в Мцхете.  Слава Тбелам – привычными для присутствующих в дарбази Тбели словами крикнул Хахмати и когда поднес  к губам серебряный сосуд, позади него послышался оглушительный  звук чианури.  У пива было привкус серебра. Хахмат подумал – «лучше было бы с самого начала пить пиво», и попросил вторую серебряную сирчу (сосуд для питья).

Великий Иване Тбели вместе Хахмати выпил вторую полную пивом серебряную сирчу и заметно опьяневший взглянул на дарбази.  От выпивки заметно головы «увеличились»  у дворян Эредви, Лиахви, хинча и Курти.

Великий Иване Тбели был добрым сердцем, но нечестив делом.  Поэтому он вдруг справился о Пехлеванд Пехлевандишвили:

– Царит спокойствие в «башне-поцхвери» (башня рыса) или нет, кто первенствует, прозорливый сын Адама, или животное острыми зубами? – спросил он и дворяне кинулись к башне-поцхвери.

Дворяне опоздали с ответом, чему великий Иване Тбели не только удивился, но и обиделся. Шли секунды и вдруг, вспоминая вихрастую голову и сросшиеся брови Пехлеванда Палавандишвили, у него сжалось сердце. «Наверно убили парня» – подумал он   внезапным сожалением. Когда посмотрел на дарбази, в его глазах, сродники Иване Тбели заметили слезы.

 «Безобразен белый свет, владыка ущелья Лиахви « – подумал Тбели и посмотрел на хевисбера Хахмата.

Вдруг прибежал полководец ущелья Лиахви и в роду второй человек – Кавтаре Тбели, который великому Ивану вот такую новость прошептал в ухо:

 «Если не спасем, обязательно погибнет, Пехлеванд  зарезал пятнадцать рысь, но сам тоже ранен, сломлен меч, утомлен и клонит ко сну. Вокруг него бродят двадцать рысей.  Если он забудется, сразу бросятся рыси  и сразу с ним покончят…»

Встал Иване Тбели, потребовал еще одну сирчу пива и выпил тост за Пехлеванда Палавандишвили – наверняка герой, сказал и вспомнил былые военные дела. Также вспомнил, как Пехлеванд сразился с полководцем Иване Марушисдзе. Победил и добитый флаг принес княжеству Тбели. «Сейчас Пехлеванд находится в большой беде» – добавил Иване и дарбази окинул взглядом.

– Погиб? – вдруг спросил Хахмати.

– Жив или мертв Пехлеванд, ты сейчас поймешь Хахмати, так как тебе я тебе поручаю спасти и вывести его из башни-поцхвери – сказал Иване Тбели и удивленному Хахмату послал еще одну сирчу с аланским пивом.

Молча Хахмат выпил полным пивом серебряный сосуд, как теленок на убой посмотрел на дарбази. «Откройте врата башни-поцхвери» – спокойно сказал Кавтару Тбели.

***

От Тао – до Грузии

Сладкоречивому царю и монаху нарушил покой – приемный сын Баграт Багратиони. Царевич в сопровождении факельщиков ворвался в дарбази, приложился к руке приёмного отца царя Давида Куропалата и повернулся к монаху.

Монах провел дрожащей рукой по черному вихру наклоненного у его груди царевича и вдруг заметил раздраженное лицо Куропалата.

 «Царь царей огорчен на приёмного сына» – подумал монах Епифан и удивленно посмотрел на арабские латы Баграта.

– В окрестностях Тбилиси производил разведку, со мной был батальон Иоанна «хазара», поэтому на мне арабская кольчуга – соврал царевич и покраснел.

– Иоанн Калмахели «хазар» зять нашей фамилии, его супруга Нестан Панаскертели дочь моего двоюродного брата – сказал обрадованный монах.  Ему представился главное направление выполнения замысла.

– Царь царей Давид Куропалат молчал. Он сидел, задумавшись, смотрел на свои запястья.  Епифан, его молчание принял равноценным сказанному слову и в сердце выразил согласие царю царей.

Баргат (впоследствии Баграт III) извинился перед приёмным отцом и Епифаном и вышел.

– Нетерпелив, всегда спешит, надеется только на меч, его отец Гурген более послушен, чем сам мой приёмный сын и наследник Баграт.

Как будто открылось поприще, услышав эти слова, у монаха Епифана оставалось только перейти на главную цель его посещения и возможному результату. Поэтому монах дрожавшей рукой достал из пазухи тщательно спрятанный свиток, открыл и поднес удивленному от его мучения Давиду Куропалату.

– Герб Ивана Марушисдзе? Епифан, что представляет собой это письмо – как ужаленный вздрогнул царь царей. Он собрался было далеко швырнуть  письмо, как Епифан с мольбой пал в ноги Давиду.

– Царь, великий повелитель и мудрец, спаси Грузию. Овладей сердце Картли. Собери войско и овладей городом Мцхета, рай завладей, могилу Сидонии, гору Картли, который всегда был и будет сердцем Иберийцев, Колхов, Абхазов, Кларджев и Лаз, всех Месхетин, Сванн и Кахетин, Хертов и Армян, Албанов и страны Гугарети, Эгрисов и Аджарцев, Таоцев и Шавш-сперов, за Кавказаом Ичкерцев, джиков, Хунанов и на эту сторону Кавказа Дзурдзуков. Знак нашего Владыки – чтоб незамедлительно выступить против Картли и вступить на престол, во веки веков! Аминь! – монах Епифан целовал колени царю Давиду, который смотрел на него расширенными, умными глазами и старался приподнять монаха.

– Что за знак, такой? – наконец спросил Давид Куропалат.

– Внезапно, три дня тому назад скончался царь Абхазии Деметре III  и на престол взошел слепой, как я феодосий. Его войска стоят в Картли, в частности в городе Владыки Мцхета. Почему не спрашиваете, кто полководец армии? Иван Марушис-дзе, тот, кто ослепил Феодосия. Если мы Марушисдзе не поможем, то собственный царь казнит его – сказал монах.

– Царь царей Давид безмолвствовал и разглядывал монаха.

– Иван Марушис-дзе обречен, но не только потому, что его будет преследовать собственный же государь, царь абхазии, но и потому, что самая большая фамилия в Картли, начинает на Мцхету возвращать свое влияние. На следующей неделе, с помощью войска Цанар, Иван «великий Тбели» собирается проколоть мечом Ивана Марушис-дзе и захватить Мцхету. Почему-то Тбелцы себя называют «владыками Картли». Поэтому должны познать их преступные помыслы и использовать для того, чтобы в Мцхете, на могиле Сидонии воцарилась спокойствие, и там их духа не было больше. Город Владыки – гора Картли – могила Сидонии – все это ждет тебя царь царей – монах говорил одушевленно и царю царей смотрел в глаза.

– Я с Тбелами не знаком, но наслышался об их зверствах – промолвил Давид Курапалат и замолчал.

– Стоявший в Мцхете правитель Картли – слабый и обречённый Иване Марушисдзе, сегодня ключ для Кавказа. Царь царей, иди и овладей городом Мцхета – чуть ли не плакал монах Епифан.

– Разобидеть цезарю Византии? – вдруг строго спросил Давид III.

– Царь царей, я все рассчитал. Знак от Владыки, должен посадит на трон приёмного сына Баграта, а сам своим войском стать его опекуном.

И раньше думал царь Давид, приёмного сына и его отца испытать в деле. Мудрому царю показался привлекательным идея Епифана вывести на поприще Баграта и Гургена. Вдруг опять дотянулся рукой до письма Ивана Марушисдзе, сломал печать  и начал читать.

Монах Епифан подскочил к распятью, опустился на колени и пока не запел петух, доверил молитве судьбу Мцхеты, Картли и могилу Сидонии.

***

Монах Епифан не был одинок в распространении идеи, что братья его упоминали, как восстановление единой Иберии. Существовала небольшое разветвление, что монахи тайно называли «ариан Картли». Оно заключало в себе имя тайного божества грузин «харуру-харале-хари-хар-рале, Епифан и его братство считали песнопением единого государства. «Вспоминая Хари, мы вспоминаем Иберию и Колхети, Урарту, Митани, равнину Тигра и Эвфрата, Кападокию, страну Акады и Шумеров, которую древные люди называли Хи-енг. Хи-енг то же Хиана, означает тростниковое поле. На развалинах Тигра и Евфрата поле было выстроено так, как у слияния Куры и Арагви возникнувшее высокоурожайная горсть земли, что черноголовые или шумеры также называли тростниковым полем.

 «Именно шумеры, или дети древнейшего государства Хари, те же основатели Картли, изобрели письменность, начали орошение земли и свои изобретения закончили тем, что создали колесо. После потопа первые цари были из страны Хари. Их поля назвали «гуудена»  и охраняли две тысяч лет, но потом все рухнуло. Появились потомки Сема, которые напали на наших людей, разрушили наши города и соответственно развалилась страна Хари. Только Месхетинцы сопротивлялись врагу. Мусхи те же Месхи, основатели города Мцхета, с боями оставили междуречье и поселились здесь, где мы сейчас стоим» – рассказывал монахам Епифане.

Братья монахи горели как свечи. Копались в древнейших книгах и ждали момент.

***

 «Харуру – Мать – божество земли, слово деда-мица (мать-земля), древнейшая страна Картли это пуп земли, но притухшая, как будто обнищавшая,   язык древнейший и поруганный.  Письменность пожалованный самим Богом и это тоже для наших глаз невидимый – что мы завтра предпримем?» – часто думал наполовину слепой монах Епифан, которому монахи из Хандзта, Синайской горы, писали о своих поисках.

***

Епифан получил письмо от одного достойного батюшки.  Когда к письму подобрал шрифт «ан-джам-ури», вычитал одно слово – «год – Картли»

«Значит, идет год Картли, этот год не пройдет бесследно, мы должны быть готовы» – сказал достойный Епифан монахам и они начали наблюдать за причинами и следствиями видимых и невидимых явлений.

***

Снова башня-поцхвери

Хевсур Хахмат, вооруженный хевсурской шпагой и маленьким щитом, с криком ворвался в башню-поцхвери. К нему поспешили все, рычавшие  и озлобленные звери. Как раз в это время Пехлеванд Пехлевандишвили спрыгнул со стены, побежал к комнате с разбитой заклепкой и ворвался в комнату.

В сундуке лежало копье. На верхушке и вправду была видна маленькая ниша, в которой лежало золотистый обломок стрелы.

 «Несомненно, это и есть остаток стрелы Соломона» – промелькнула в голове Пехлеванда, и вдруг почувствовал, что сзади на него прыгнул рысь.

 «Зря я дверь оставил открытым» – чтобы со спины свалить и заколоть рысь, Пехлеванд вращался молниеносно. Но зверь был  втянут в его латы, когти вонзил в мякоть и собирался укусить за шею.

Пехлеванд был озлоблен от горечи когтей рыси.  В заключении, он спиной об стену придавил рысь. Потом обернулся, увидел стоявшие у дверей, десять соломенного цвета, дрожавшими усами, озверевшую пасть.

У входа Хахмат ругался отчаянным голосом. В разные стороны башни шныряла армия рысей. Уже не было смысла использовать сломанный меч, витязь со стены снял ритуальное копье и забросал зверей.   Золотая стрела Соломона вонзился в одного из соломенного цвета зверя.

Вдруг, со спины, к Пехлеванду подкрались огромное количество рысей. Из окна высокой стены вылез один, шерстью соломенного цвета зверь и на него прыгнул сверху.

 «…Ухххххх…поэтому не должен служить тому, кто не числится в списке «мужчина» – с горечью думал Пехлеванд и чувствовал как окружавшиеся соломенного и янтарного цвета, голодное стадо рысей, пастями  кусали за шею, голову, грудь, коленную чашу, запястья и голени.

Внезапно оборвались крики Хахмата. Пехлеванд еще одного, вколотившего зубами в кулак, зверя ударил по стене, и потемнели в глазах.

 «…Ну вот, пришла смерть» – подумал он, дрожавшей рукой попытался перекреститься, но рухнул на пол.

***

Выступление в поход Давида Таоели.

Давид Куропалат военную силу Тао-Кларджети, для выступления в поход подготовил тайно и внезапно. Царь царей не стал собирать свое войско в окрестностях Бани. Царь-полководец своим военачальникам прямо указал на цель, которую они должны были захватить. По плану монаха Епифана: Джоджик должен был взять Мцхету и в случае благорасположения Ивана Марушисдзе, вместе с ним выступить в поход на Абхазию. Царевича Баграта –  для вступления на престол готовил монах Епифан. Как раз для этого, охрану Баграта доверили владельцу крепости Калмахи, потомку Бахлаундов и Чорчанов Иоанне «хазару». Войско всадников Калмахи, должны были от наступления Тбелов защитить Мцхета и потом занять Лиахвское ущелье.

За обойми войсками, с конной армией шел Давид Куропалат. В планах царя Иоанну Калмахели было поручено правый фланг, а Джоджику и Ивану Марушисдзе – левый. Стоявшего  в центре царевича доверили своему отцу – Гургену и пехотинцам крепости Квели. Их руководил талантливый молодой полководец – Габриел сын Очопинтре.

***

Войско Давида Куропалата без боя взяло Картли. Всадники седоволосого Иоанна Калмахели хазара расположились лагерем в Уплисцихе. Вдруг люди собрались для встречи с царевичем Баграти. Баграт, чтобы показаться народу, вышел на скалу. Гул вырвался у жителей Картли. Несколько минут Баграт улыбался обожаемому народу. Когда рядом с ним стал Давид Куропалат и поднятием руки приветствовал народ, тогда удвоился крик и народ воспринял духом.

Вдруг Давид одним движением руки утихомирил народ и непоколебимым голосом произнёс –  “Сей Баграт есть наследник царей Тао, Картли и Абхазии, сын и воспитанник мой, а я являюсь его попечителем и подмогой; ему повинуйтесь все”.

Все знали, что Баграт был из Тао. Народ поверил, что Иван Марушисдзе добровольно передал бразды правления Картли, но причем тут Абхазия, так и никто не понял.

***

Когда царю Абхазов Феодосию донесли новость – «изменил Иван Марушисдзе», слепой так укусил кулак, что  для остановки кровотечения из  Питиунта вызвали византийского врача.

– Наш враг, в Мсхета сказал, что в Картли на престол посадит своего прёмного сына _ Баграта Багратиони, так как он наследник Тао, Картли и … Абхазии!

Несчастный царь Феодосий хлопнул себя по лбу. Вдруг завыл, подскочил к стене и головой ударился об фреску, на котором ктитором был изображён его отец, царь абхазов – Георгий.

***

– Неужели и вправду, несчастный царь абхазов ударил голову об фреску своего отца? – спросил защитник крепости Анакофии Анкваб и уставился на своего всезнающего товарища.

– Точь в точь, так и случилось. Сказал душеприказчик царя, которого, после этого случая, срочно вызвали во дворец – сказал Деметриус.

– Почему? – тот же голос спросил безразлично.

– Без согласия сыновей, царь абхазов Георгий выдал свою дочь замуж за Багратиона. После этой свадьбы на свет появился Баграт Багратиони, который нашего царя Феодосия племянник. Это означает, что завтра Баграт Багратиони, вместе с Иваном Марушисдзе, будет на нас наступать, перебьёт семьи абхазских царей. Изверг и мудрый Баграт Багратиони  и цыплёнка не отпустит, живим. Когда закончат истреблять царскую семью, тогда наследником царства абхазов станет Баграт Багратиони, так как он, по линии матери, будет единственным кровным родственником Феодосия – промолвил.

– Значит, судьба несчастного Феодосия решена? – улыбнулся Анкваб и выплюнул.

– Участь Феодосия решена, сейчас подумаем о своей судьбе – спокойно ответил Деметриус.

 ***

Через три года после этого случая, грузинское царское войско, под предводительством Иван Марушисдзе, выступило в поход на Абхазию.  В Кутаиси, во дворце царей схватили последнего царя абхазов – всеми покинутого, слепого Феодосия.  Повезли его в Тао, но по дороге заболел лихорадкой и скончался, так и не встретив Давида Куропалата.

Давид Куропалат написал письмо Баграту, в котором давал право носить титул – царь абхазов. Таким образом,  Багратиони впервые получил скипетр и корону Абхазии. «Сражение за Картли, возвел меня на престол» – думал Баграт и готовил свое будущее наступление.

В это время доставили известия о мятеже правителей Картли. Тбелцы воссоединились с Дзамелцами, они в свою очередь пригласили  Пхвнелы, Павнелы и Коринтели. Вооружились для выступления в поход и направились к Мцхете.

Теперь войско Тао, под предводительством Ианна Калмахели,  выступило в поход на Лиахви. Потерпели жестокое поражение и истекли кровью Тбел-Пхвнелы-Павнелы-Коринтели. Свои же дворяне со скалы сбросили великого Ивана Тбели, остольные члены его семьи переселились и стали армянами.

В последующие годы, Клдекарские Багваши попали в немилость царевича Баграта, которого теперь именовали Баргат III и он в 989 году, Триалетскому хребту подступил огромным войском. Рати сын Рати Багваши договорился с царем, передал ему построенные предками первую таможенную корпорацию – Клдекари, вотчину Триалети с Клдекарской крепостью, а сам поселился в своем родовом имении, в Аргвети.

Баграт догодался, что никто не в силах был противостоять царстве Грузии, укреплённое с помощью Картли, Абхазии и Месхетии. Теперь он направился  против Кахетии и Эрети.

***

 «Кто проиграет Картли, он уступит Кавказ, кто выиграет битву за Картли, тот объединит Грузию и будет царствовать над Кавказом» – монах Епифан написал царю, объединившему Грузию, благословил Баграта III. Сам, в крепости Панаскерти, рядом с могилами предков, погрузился в вечный сон.


კომენტარის დატოვება

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s

კატეგორიები

%d bloggers like this: