Posted by: burusi | 21/01/2013

Эндрю Хейвуд – Либерализм

ალექს ბერდიშევი

ალექს ბერდიშევი

ЭНДРЮ ХЕЙВУД – Либерализм
Andrew Heywood

Любой перечень политических идеологий должен начинаться с либерализма. Потому, что либерализм в сущности является идеологией промышленного Запада; подчас его понимают даже как метаидеологию (meta-ideology), способную охватить самый широкий круг взаимопротиворечивых ценностей и взглядов. Хотя как вполне сложившаяся политическая доктрина либерализм утвердился не ранее начала XIX в., отдельные его элементы формировались в течение предшествующих трех столетий. По сути либерализм был продуктом распада феодализма и становления рыночного, или капиталистического, общества. Ранний либерализм, естественно, выражал устремления поднимающегося промышленного среднего класса; с тех пор либерализм и капитализм тесно, если не сказать неразрывно, связаны друг с другом. Первоначально это была чисто политическая доктрина, критиковавшая абсолютизм и феодальные привилегии и противопоставлявшая им конституционное, а позже представительное правление. К началу XIX в. получил развитие экономический либерализм, пропагандировавший свободный {laissez-faire) капитализм и осуждавший все и всякие формы государственного вмешательства в экономику. Это и стало краеугольным камнем классического либерализма — либерализма XIX в. В конце XIX в., однако, возникла форма социального либерализма, осознававшего необходимость социальных реформ в интересах низших классов и государственного вмешательства в экономическую жизнь. Этот подход стал характерной темой современного либерализма — либерализма XX века.

Элементы либерализма

Индивидуализм

Люди здесь рассматриваются прежде всего и главным образом как индивиды; они уникальны и обладают равным моральным достоинством. Либерализм поэтому стремится создать такое общество, в котором индивиду будет обеспечено развитие и благополучие, а каждый человек получит шанс сполна реализовать свои способности, стремясь к «благу» в том смысле, в каком он (или она) это благо понимает. Иногда в этой связи говорят, что либерализм этически нейтрален: он лишь предписывает правила, по которым индивиду предоставляется принимать свои собственные решения морального характера.

• Свобода личности — это также одна их основополагающих ценностей либерализма, имеющая для него более важное значение, чем, скажем, равенство, справедливость или власть. Приверженность принципу индивидуальной свободы естественным образом вытекает из принципа индивидуализма и стремления обеспечить каждому индивиду возможность действовать по собственному усмотрению. Однако в действительности либералы предпочитают говорить о «свободе в рамках закона», ясно осознавая, что свобода одного человека может обернуться угрозой для свободы других людей и вообще выродиться во вседозволенность. Поэтому идеальным разрешением проблемы здесь представляется предоставление индивиду того максимума свободы, который не угрожает свободе других людей.

• Разум. Либералы верят в то, что мир имеет умопостигаемую природу. Поэтому они склонны верить в способность индивида самостоятельно принимать вполне здравые решения и вообще быть лучшим судьей по части собственных дел. Отсюда же вытекает вера либералов в прогресс (progress) (2) и способность людей разрешать противоречия, если таковые возникают, мирным образом — через дискуссии и переговоры, а не через насилие и войну.

• Равенство. Индивидуализм предполагает убеждение в изначальном равенстве людей, то есть в том, что люди «рождаются равными». Отсюда вытекает приверженность либерализма принципу равенства в сфере права («равенство перед законом») и политики («один человек — один избирательный голос: все поданные голоса равноценны»). Поскольку, однако, способности и желание трудиться у людей неодинаковы, либерализм не принимает идеи социального равенства — «равенства результатов», предпочитая вместо этого говорить о «равенстве возможностей», которое позволяет людям реализовать каждому свой потенциал, изначально неравный. Отсюда вытекает и приверженность либерализма принципу меритократии (meritocracy) (3), понимаемому, если говорить кратко, как формулу «талант, помноженный на упорный труд».

• Толерантность. Либералы убеждены в том, что толерантность (то есть терпимость, признание за другим человеком права думать, говорить и поступать так, как он считает нужным) есть одновременно и гарантия личной свободы и средство культурного, да и всякого иного, обогащения общества. Безошибочным показателем общественного здоровья для данной традиции является плюрализм, выражается ли он в культурном или политическом разнообразии, ибо плюрализм благоприятствует обмену взглядов в обществе и содействует его развитию, так как только в этих условиях различные точки зрения по-настоящему проверяются на истинность в рамках свободного рынка идей. Более того, либерализм верит в то, что даже и между противоположными интересами есть своя «предустановленная гармония», а потому в обществе нет и не может быть конфликтов, которые нельзя было бы примирить.

• Общественное согласие, консенсус. Согласно философии либерализма власть и, шире, публичные отношения должны основываться на общественном согласии и соглашениях сугубо добровольного характера; всякое управление должно зиждиться на «согласии со стороны тех, кем управляют». Именно поэтому либерализм привержен доктрине демократии и политического представительства. То же воззрение распространяется и на общество в целом: организации и объединения здесь возникают в порядке тех договорных отношений, в которые люди, преследуя свои собственные цели, вступают сугубо добровольно. Власть в этой картине всегда «исходит снизу» и потому обладает заведомой легитимностью.

• Конституционализм. Хотя государство для либеральной идеологии всегда было жизненно важной гарантией порядка и стабильности в обществе, здесь постоянно присутствует и ощущение той опасности, что власть может выродиться в тиранию (по лорду Актону, «всякая власть развращает»). Следовательно, ее необходимо ограничивать. Эта задача решается разделением государственной власти через систему сдержек и противовесов в отношениях между ее институтами и принятием кодифицированной, или писаной, конституции с биллем о правах, которым определяются отношения между государством и индивидом.

Классический либерализм

Ядром классического либерализма изначально была приверженность крайним формам индивидуализма. Люди в этой традиции рисовались откровенно эгоистическими существами, которые преследуют лишь свои собственные цели и надеются лишь на самих себя. Это в полном смысле слова хозяева своей судьбы, ничем не обязанные ни обществу, ни другим людям. Параллелью к такому атомистическому (atomist) (4) воззрению на общество выступала «негативная» свобода — неприятие индивидом какого бы то ни было внешнего вмешательства в его жизнь, его свобода от внешних ограничений. Нечего и говорить, что к государству и всевозможным правительственным регламентациям эта традиция относилась глубочайше враждебным образом.

По выражению Тома Пэйна (Tom Paine), государство — это «необходимое зло». «Необходимое», поскольку обеспечивает в обществе какой-то порядок, безопасность и соблюдение договорных обязательств, и «зло», поскольку навязывает всем некую коллективную волю, ставя в рамки свободу и ответственность человека. Идеалом классического либерализма поэтому было «предельно малое государство», которое исполняло бы, как тогда выражались, роль «ночного сторожа» — зашиты людей от всевозможных неприятностей со стороны сограждан. В такой своей разновидности, как экономический либерализм (economic liberalism) (5), эта позиция сопровождалась безграничной верой в механизмы свободного рынка, — в то, что экономика лучше всего работает тогда, когда правительство вообще оставляет ее в покое. Предполагалось, что свободный капитализм (или, по тогдашнему выражению, капитализм laissez-faire) сам собой приведет к процветанию общества, гарантирует людям свободу, поскольку их успех или неудачи в данном случае зависят лишь от них самих, и тем самым обеспечит социальную справедливость.

Современный либерализм

Современный либерализм характеризуется куда более примирительным отношением к государственному вмешательству. В США «либералом» сегодня даже называют того, кто выступает не за малое, а за большое правительство (big goverment) (6). Столь радикальная перемена объясняется широким осознанием того, что промышленный капитализм, оставив людей на произвол рынка, в конце концов породил новые проявления общественной несправедливости. Под влиянием традиции, идущей от Дж. С. Милля (J.S. Mill), так называемые «новые либералы» — Т.Х. Грин (Т.Н. Green, 1836-1882), Л.Т. Хобхаус (L.T. Hobhouse, 1864-1929) и Дж. А. Гобсон (J.A. Hobson, 1858—1940) — выступили с обоснованием более широкой, «позитивной», концепции свободы. Речь шла не о той ситуации, где тебя попросту оставляют в покое (ибо это ведь может означать и свободу умереть от голода), а о той свободе, что предполагает свободное развитие и самореализацию человека.

Это воззрение стало основой для так называемого социального либерализма или, по другому говоря, либерализма «всеобщего благоденствия». Главной здесь является идея того, что государственное вмешательство, особенно в виде социальных пособий, расширяет общественные пределы свободы тем, что предохраняет человека от порой неизбежных «злоключений судьбы». В Великобритании один из правительственных докладов 1942 г. указывал в этой связи на пять «монстров»: нужду, невежество, незанятость, расточительство и болезнь. По всем этим обстоятельствам современный либерализм отказался от идеала свободного капитализма. Особую роль в этом сыграла теория Дж. М. Кейнса (J.M. Keynes) о том, что рост и процветание достигаются лишь в рамках «управляемого», или регулируемого, капитализма, когда основные экономические задачи берет на себя правительство. Однако либералы нового образца готовы поддерживать идею правительственного вмешательства лишь при соблюдении известных условий. Главной их заботой является судьба лишь наиболее слабых и уязвимых слоев общества, которые действительно беспомощны, а целью — помочь этим людям подняться до того уровня, когда они вновь смогут самостоятельно устраивать свою судьбу и располагать в жизни свободным выбором. Наиболее влиятельным теоретиком, предпринявшим попытку примирить принципы либерализма с политикой «всеобщего благоденствия» и практикой перераспределения (redistribution) (7) общественных средств, был Джон Роулс.

Консерватизм

Консервативные идеи и доктрины впервые определились в конце XVIII в. То была реакция против неумолимо ускоряющегося темпа экономических и политических перемен — всего того, символом чего тогда стала Французская революция. Консерватизм в этой ситуации воплощал приверженность старому порядку — ancien regime (8). Противодействуя тем процессам, что были порождены ростом либерализма, социализма и национализма, консерватизм встал на защиту все более ветшающего традиционного общественного порядка. Однако в самой консервативной мысли с самого начала не было единства. В континентальной Европе возникло течение, главой которого выступил Жозеф де Местр (Joseph de Maistre, 1753—1821). Этот консерватизм носил неприкрыто аристократический и реакционный характер, с порога отвергая любые перемены. В Великобритании и США сложилась более осторожная, гибкая и в конечном итоге жизнеспособная форма консерватизма, воплотившаяся в такой, например, фигуре, как Эдмунд Бёрк (Edmund Burke) с его лозунгом «измениться, чтобы сохранить». Такой подход позволил консерваторам в XIX в. перейти на позиции социального реформирования под патерналистским лозунгом «единой нации». Апогеем этого движения в Великобритании стали 1950-е годы, когда Консервативная партия, наконец, смирилась с послевоенными порядками и выдвинула собственную версию демократии в духе социальной доктрины Кейнса. Но и это движение уже в 1970-х годах столкнулись с консервативной же оппозицией со стороны «новых правых» — направления, которое по своему антиэтатистскому и антипатерналистскому запалу парадоксальным образом вернулось к классическим темам и ценностям раннего либерализма.

• Традиция. Центральная тема консервативной мысли — «сохранить накопленное» — теснейшим образом связана с уважением ко всему тому, что прошло проверку временем — традициям, обычаям и институтам. Традиция здесь — это накопленная мудрость прошлого, которую нужно сохранить для блага живущих и будущих поколений. Все это важно также тем, что укрепляет в обществе отношения стабильности и безопасности, давая людям ощущение общественной и исторической связи времен.

• Прагматизм. Консерваторы всегда указывали на ограниченность человеческого разума в сопоставлении с бесконечной сложностью мира. Отсюда их почти инстинктивное недоверие к абстрактным принципам и теориям и, напротив, установка на опыт, историю и, главное, прагматизм — убежденность в том, что действовать нужно сообразно с практическими обстоятельствами и практическими целями, — словом, со всем тем, «что работает» на практике. Свои собственные взгляды они предпочитают определять не как идеологию, а как «умонастроение» или «подход к жизни», при этом совершенно не принимая в свой адрес обвинения, что такой подход равнозначен беспринципному оппортунизму.

• Несовершенство человека. Консервативный взгляд на природу человека глубоко пессимистичен: люди здесь суть ограниченные, беспомощные и малодушные существа, которым страшно выйти за пределы того, что тысячи раз испробовано, и которые стремятся лишь к спокойной, упорядоченной жизни; они, сверх того, морально извращены и испорчены эгоизмом, жадностью и неутолимым стремлением к власти. Именно отсюда, а не от общества, идет и преступность и иные общественные проблемы. Для поддержания порядка, следовательно, требуется сильное государство, строгие законы и жесткие наказания.

• Органицизм. Государство в зеркале консерватизма предстает не как результат деятельности людей, порождение их ума и фантазии, а как некое органическое целое — как чуть ли не живое существо. Соответственно и общество здесь представляется продуктом естественной необходимости, а различные социальные институты — семья, местные сообщества, нации и т.д. — «живой тканью общества» или чем-то таким, что выполняет роль его органов. Метафора «жизненно важные» прилагается также к культуре и общественным ценностям — «традициям», без которых невозможно поддерживать жизнь сообщества и внутрисоциальные связи в нем.

• Иерархия. По убеждению консерваторов, в органическом обществе естественны и неизбежны самые широкие различия в том, что касается социального положения и социального статуса людей. У людей вообще разные роли и обязанности, будь то работодатели и работники, учителя и ученики, родители и дети. Но это неравенство в принципе не несет в себе конфликта, ибо общество скреплено внутренними связями — той сетью взаимных обязательств, что охватывает людей. Особая ответственность при этом ложится на высшие слои общества: коль скоро наше «положение в обществе» по большей части вообще зависит от случая (кто кем родился и кому как повезло), моральным долгом людей остается думать о тех, кому в жизни повезло меньше.

• Власть и авторитет. Консерваторы всегда стояли на том, что авторитет и власть в известном смысле исходят не снизу, а сверху: только подлинное лидерство дает обществу направление движения и обеспечивает поддержку тем, кому самим недостает знания, опыта или образования (пример — власть родителей над детьми). Когда-то все это исходило от «природной аристократии» (9), — сегодня авторитет и лидерство даются опытом и образованием. Как бы то ни было, общество, не признающее авторитета и лидерства, не осознает самого себя и теряет то, что его связывает изнутри.

• Собственность. Наиважнейшее значение консерватизм придает собственности — тому, что приносит человеку безопасность, обеспечивает ту или иную меру независимости от правительства и заставляет уважать закон и собственность других людей. Кроме того, это своего рода «экстериоризация» человека: индивид ведь в известном смысле всегда отражается в том, чем владеет, — в своем доме, своей машине и т.д. Собственность, однако, связана не только с правами, но и обязанностями. В известном смысле все мы лишь опекуны собственности, которую унаследовали от предков («фамильное серебро») и должны передать потомкам.

Патерналистский консерватизм

Патерналистская струя консервативной мысли находится в полном соответствии с такими принципами, как органицизм, иерархия и ответственность, и потому в сущности может считаться ответвлением традиционного консерватизма. Основные принципы этого направления были сформулированы еще Бенджаменом Дизраэли (Benjamin Disraeli, 1804—1881). Видя углубляющееся разделение Британии на «две нации — нацию богатых и нацию бедных» и вытекающую отсюда угрозу социальной революции, Дизраэли выступил с призывом к благоразумию правящих классов, дабы те осознали, что «реформа сверху» куда лучше «революции снизу». Но благоразумие было лишь одним из компонентов этой программы, — другим был принцип социальной ответственности, идущий от неофеодального принципа noblesse oblige. Другими словами, ответственность — это цена, которую надо платить за привилегии; во имя единства общества люди, обладающие властью и собственностью, нравственно обязаны заботиться о тех, кто менее благополучен. Сложившийся в результате принцип «единой нации» — краеугольный камень того, что можно определить как доктрину тори (tory), — отразил в себе не столько идеал социального равенства, сколько стремление создать некое органическое целое, внутренне связную и стабильную иерархию.

С тех пор традиция «единой нации» воплощает в себе не только готовность консерватизма заниматься проблемами социальных реформ, но и его сугубый прагматизм в подходе к экономике. Все это характерным образом отразилось в идеологии «среднего пути», которая в 1950-х годах была взята на вооружение такими британскими консерваторами, как Гарольд Макмиллан (Harold Macmillan, 1894— 1986), Р.А. Батлер (R.A. Butler, 1902-1982) и Иян МакЛеод (Iain Macleod, 1913— 1970). Этой идеологии удалось благополучно избежать двух идеологических крайностей в подходе к экономике — свободного капитализма в духе laissez-faire, с одной стороны, и какой бы то ни было тенденции к государственному социализму и централизованному планированию, — с другой. Первый принцип был отвергнут потому, что он ведет к совершенно бесконтрольной экономике, разрушающей внутренние связи в обществе и оборачивающейся против его наиболее уязвимых слоев, второй — потому что он чреват опасной бюрократизацией государства и подрывает основы свободного предпринимательства. Поэтому была сделана попытка найти золотую середину между рыночной конкуренцией и государственным регулированием (по лозунгу Г. Макмиллана, «частное предпринимательство без эгоизма») — такой сугубо прагматичный подход, при котором баланс отношений между государством и индивидом складывался бы в зависимости от того, «что работает» на практике. К аналогичному подходу пришли после 1945 г. и консерваторы континентальной Европы, взявшие за основу принципы христианской демократии. Это нашло свое наиболее характерное выражение в философии «социального рынка» Христианско-демократического союза (ХДС) Западной Германии — рыночная стратегия постольку, поскольку она благоприятствует конкуренции и частному предпринимательству, и социальное государство постольку, поскольку произведенный таким образом общественный продукт должен служить более широким интересам общества.

«Новые правые»

Идеология «новых правых» столь заметным образом отклонилась от главного течения консервативной мысли, что это стало своего рода контрреволюцией против всей послевоенной практики государственного вмешательства и распространения либеральных и социально-прогрессистских ценностей. Формирование этой идеологии в 1970-х годах пришлось на тот специфический момент, когда, с одной стороны, оказался исчерпанным потенциал социальной демократии кейнсианского толка, что выразилось в прекращении послевоенного экономического бума, а с другой — обозначились контуры социального кризиса и падения авторитета власти вообще. В Великобритании и США идеи «новых правых» в 1980-х годах нашли свое выражение соответственно в тэтчеризме и рейганизме, но они получили и более широкое, фактически глобальное, распространение и везде привели к общему сдвигу в сторону рыночно-ориентированных форм экономики. Однако идеология «новых правых» стала не столько целостной и систематической философией, сколько попыткой примирить две разные традиции, называемые «неолиберализмом» и «неоконсерватизмом». Хотя между двумя этими течениями есть свои политические и идеологические противоречия, объединяет их лозунг сильного, но малого государства — как выразился Эндрю Гэмбл (Andrew Gamble): «свободная экономика и сильное государство».

Неолиберализм

По сути неолиберализм является обновленным изданием классической политической экономии свободного рынка, как ее в свое время развивали экономисты Фридрих Хайек (Friedrich Hayek) и Мильтон Фридман (Milton Friedman), а также философ Роберт Нозик (Robert Nozick). Неолиберализм зиждется на двух китах — на рынке и индивиде. Главной целью неолибералов было «отодвинуть границы государства» в расчете на то, что освобожденный от регулирования капиталистический рынок сам собой принесет экономическую эффективность, рост и процветание. «Мертвая рука» государства, утверждают теоретики этой ориентации, душит личную инициативу и предпринимательство; правительство, будь у него даже самые лучшие намерения, неизбежно вредит делам человека. Особое их беспокойство вызывает ситуация с собственностью: частное производство они решительно предпочитают государственному или национализированному, т.е. «все частное хорошо — публичное плохо». Идеи этого рода часто ассоциируются с тем, что получило название «закоренелого индивидуализма», нашедшего, в частности, свое выражение в знаменитой фразе Маргарет Тэтчер: «Нет такой вещи, как общество, — есть только люди и их семьи». Прежнее государство-нянька (nanny state) (12), согласно неолиберализму, лишь породило общество зависимости, совершенно изгнав отсюда ту свободу, которую надлежит понимать как свободу выбора на рынке. Этому неолиберализм противопоставляет установку на самодостаточность индивида, его чувство ответственности и предприимчивость. Сегодня эти же идеи пробивают себе дорогу через процессы глобализации, оборачивающейся, по мнению ряда авторов, глобализацией неолиберального образца.

Неоконсерватизм

Неоконсерватизм фактически возрождает социальные принципы консерватизма XIX в. Главной своей целью он полагает прежде всего возродить «авторитет» и традиционные ценности, особенности, связанные с семьей, религией и нацией. Только авторитет, по воззрению неоконсерваторов, гарантирует стабильность в обществе, поскольку он привносит сюда дисциплину и уважение к традициям, которые и обеспечивают целостность общества. Этому противостоит вседозволенность (permissiveness) (13), культ собственного Я, привычка «поступать как заблагорассудится» — все то, что, по мнению неоконсерваторов, принесли с собой 1960-е годы. Интересно, что многие из американских неоконсерваторов, — на самом деле бывшие либералы, разочаровавшиеся в реформах эры Кеннеди—Джонсона. Другой аспект неоконсерватизма — обеспокоенность по поводу того, что общество становится все более поликультурным и полирелигиозным, а следовательно, на их взгляд, конфликтным и заведомо нестабильным. Во всем этом присутствует и своеобразный национализм, с подозрением относящийся к поликультурности и росту наднациональных органов вроде ООН и Европейского Союза.

1. Метаидеология — идеология высшего порядка, основа для дискуссий по более частным идеологическим проблемам.
2. Прогресс — движение к более высоким ступеням развития, поступательное движении человечества на основе накопления знаний и опыта.
3. Меритократия — в буквальном значении «правление достойнейших»; принцип, согласно которому распределение благ в обществе должно основываться на заслугах человека.
4. Атомизм — представление, согласно которому общество состоит из абсолютно разобщенных индивидов, полагающихся лишь на самих себя и ничем не обязанных друг другу.
5. Экономический либерализм — концепция, согласно которой рынок является саморегулирующимся механизмом, способным сам собой разрешить все проблемы, обеспечить равные возможности и экономическое благополучие для всех.
6. «Большое правительство» — понятие, которым обычно характеризуют правительство, стоящее на принципах широкого вмешательства в общественную жизнь.
7. Перераспределение — сокращение материального неравенства в обществе методами прогрессивного налогообложения и различными программами социального обеспечения и социальной помощи.
8. Ancien regime (фр.) — буквально «старый порядок»; термин, обычно применяемый в отношении к абсолютистскому режиму, предшествовавшему французской революции.
9. Природная аристократия» — идея о том, что талант и положение в обществе определяются врожденными качествами человека и их невозможно развить самосовершенствованием.
10. Noblesse oblige (фр.) — буквально «благородство обязывает»; в общем смысле — ответственность за судьбы менее удачливых и менее благополучных людей.
11. Торизм — идеологическое течение в рамках консерватизма, для которого характерно особое почитание традиции, социальной иерархии, принципов долга и философии «органического» развития общества.
12. «Государство-нянька» — государство, взявшее на себя особо широкие социальные обязательства; метафора предполагает, что всевозможные социальные программы в конечном счете унизительны для человека.
13. Вседозволенность – готовность предоставить людям неограниченную свободу нравственного выбора; предполагает отрицание твердых ценностей.

Хейвуд, Эндрю. Политология: Учебник для студентов вузов / Пер. с англ. под ред. Г.Г. Водолазова, В.Ю. Вельского. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005. (Серия «Зарубежный учебник»)


კომენტარის დატოვება

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s

კატეგორიები

%d bloggers like this: